Романы, тиф и миллионы на аукционах Удивительные судьбы амазонок русского авангарда
Анастасия Мельникова обозреватель
Четыре биографии без музейной пыли
В кинотеатре "Художественный" показали первые две серии документального проекта "Амазонки русского авангарда" — истории Наталии Гончаровой и Ольги Розановой. Следом на экране появятся Любовь Попова и Надежда Удальцова. Полностью четырехсерийный проект выйдет 7 октября, его авторы работали с письмами, архивными документами, фотографиями и воспоминаниями современников. Смотрится легко и с интересом. Безусловно, подобный формат заслуживает внимания зрительской аудитории и в кино, и на онлайн-платформах (скоро появится на Start).
Для авангарда такая оптика особенно точна. За музейными терминами стоят люди, которым приходилось одновременно придумывать новый художественный язык, влюбляться, расставаться, искать заработок, переживать болезни и исторические катастрофы. У каждой из четырех получился свой сюжет — почти готовый сценарий.
Наталия Гончарова. Париж, Дягилев и семейная легенда
У Наталии Гончаровой была знаменитая фамилия: ее прадед Сергей Николаевич Гончаров был родным братом Натальи Николаевны, жены Александра Сергеевича Пушкина. Таким образом, художница приходилась пушкинской Натали правнучатой племянницей.
Совпадение имен иногда и сегодня заставляет путать их биографии, хотя между судьбами двух родственниц почти семь десятилетий.
С Михаилом Ларионовым будущая амазонка авангарда познакомилась в 1901 году в Московском училище живописи, ваяния и зодчества. Вскоре они поселились вместе в Трехпрудном переулке — без регистрации брака. Для московской среды начала века такой союз выглядел довольно вызывающе. Он продержался примерно 60 лет, хотя постепенно превратился прежде всего в творческое партнерство.
В 1920-е годы у обоих появились другие близкие люди. Ларионов был связан с Александрой Томилиной — выпускницей Сорбонны и их соседкой по лестничной площадке. Гончарова встречалась с юристом и социалистом Орестом Розенфельдом, редактором Le Populaire. При этом Ларионов и Гончарова продолжали жить и работать рядом. Иногда ездили все вчетвером отдыхать на Лазурный Берег.
Официально Гончарова и Ларионов поженились лишь в 1955 году. Тогда понадобилось упорядочить судьбу общего наследия.
Европейская жизнь Наталии Гончаровой тесно связана с Сергеем Дягилевым. В 1914 году она оформила для его антрепризы "Золотого петушка" Римского-Корсакова. Работа была изнурительной: художница лично расписывала бутафорию, буквально падала в обмороки от усталости. В 1915-м она вместе с Ларионовым снова уехала по приглашению Дягилева во Францию и больше в России постоянно не жила. Позднее были "Свадебка" Стравинского, костюмы, декорации и длинная театральная карьера.
После смерти Дягилева заказов поубавилось, картины во время кризиса продавались плохо. Гончарова занималась сценографией, брала учеников, поддерживала общий быт. После инсульта Ларионова в 1950 году нагрузка стала еще больше. У самой художницы был ревматизм. По ее воспоминаниям, временами кисть приходилось привязывать к руке.
Арт-рынок оценил работы Наталии Гончаровой гораздо позже. В 2010 году "Испанка" была продана на Christie’s почти за шесть миллионов фунтов и установила тогда мировой аукционный рекорд для произведения женщины-художника.
Высокие цены сделали наследие особенно привлекательным для фальсификаторов. Споры об атрибуции работ Гончаровой стали одним из самых громких сюжетов вокруг русского авангарда. Эксперты Третьяковской галереи, к примеру, отказались признать значительное число работ, опубликованных в зарубежных монографиях.
Ольга Розанова. Роман по переписке и "миллион наклеек"
Ольга Розанова прожила лишь 32 года. За этот срок она успела пройти путь от провинциального Владимира до самого радикального круга русского футуризма.
В конце 1912 года художница познакомилась с Давидом Бурлюком. Почти одновременно в ее жизни появился Алексей Крученых — поэт-заумник, соавтор и близкий человек.
Их отношения сегодня можно читать буквально по письмам. Во время Первой мировой Крученых находился далеко, совместные книги делались почти дистанционно.
Он предлагал Ольге ручную работу для изданий, в том числе тот самый "миллион наклеек". Ответ художницы звучит очень современно: у нее картины на продажу, стихи, статьи, выставочные вещи, книжная графика, шитье и вязание. Она резко возражала против положения человека, "работающего за грош".
Так выглядел быт авангарда: дешевые материалы, ручная печать, клей, поиски гонораров и огромная скорость работы. Ольга Розанова рисовала, писала стихи, оформляла книги и двигалась в направлении беспредметной живописи.
В ноябре 1918 года она умерла от дифтерии.
Любовь Попова. Парижская школа и голодная Москва
Любовь Попова выросла в обеспеченной семье московского предпринимателя. Деньги семьи позволили получить серьезное образование и ездить за границу. В 1912-1913 годах вместе с Надеждой Удальцовой она занималась в парижской академии "Ла Палет", где преподавали кубисты Жан Метценже и Анри Ле Фоконье.
В марте 1918 года Любовь вышла замуж за историка искусства Бориса фон Эдинга, в ноябре родился сын. Следующим летом семья уехала в Ростов-на-Дону, спасаясь от голода. Там супруги заболели тифом. Фон Эдинг умер, Попова выжила, получив тяжелое осложнение на сердце. В ноябре она вернулась с ребенком в холодную Москву.
Прежняя обеспеченность уже мало значила. Произведения приходилось продавать, позднее появился заработок во ВХУТЕМАСе.
Затем Любовь Попова ушла в театр и производство: работала с Всеволодом Мейерхольдом, создавала декорации, в 1923 году начала делать рисунки тканей для Первой государственной ситценабивной фабрики. Геометрия, рожденная в мастерской, переходила на сцену, ткань и одежду. В 1924 году художница заразилась скарлатиной от маленького сына и умерла в 35 лет.
Надежда Удальцова. Любовь "как бабочку на свет"
Удальцова оставила редкий документ — дневники, где большая история постоянно упирается в цену еды, холод и личные переживания. В 1918 году она подсчитывала, что для жизни в голодной Москве нужно зарабатывать тысячу рублей в месяц. Первый брак с историком Александром Удальцовым распадался. В записях начала 1919 года появляется формула, которой хватило бы для целого романа: "Какая холодная и голодная жизнь во всех смыслах".
Тогда рядом оказался художник Александр Древин. Удальцова писала, что ее потянуло к нему "на любовь, как бабочку на свет". Они поженились, в 1921 году родился сын Андрей. Семья много ездила: работала на Урале, Алтае, в Армении. Эти поездки давали художникам материал и одновременно становились способом вырваться из тесноты московской художественной жизни.
В 1930-е пространство вокруг них сжималось. В 1933 году обоих обвиняли в формализме, выставок становилось меньше. В январе 1938-го Древина арестовали, спустя полтора месяца расстреляли на Бутовском полигоне.
Удальцова узнала правду о его гибели только после реабилитации в 1956 году. Она прожила до 1961-го и продолжала работать даже тогда, когда официальная художественная Москва почти перестала ее замечать.
Четыре частные истории
В этих биографиях авангард выглядит гораздо менее отвлеченным. Он рождался рядом с квитанциями, дешевыми материалами, любовными письмами, болезнями, холодными комнатами и поисками следующего заработка. Париж мог оказаться мастерской, эмиграция — новой реальностью, театр — способом выжить, личная привязанность — союзом на десятилетия или несколькими строками в дневнике.
Картины давно разошлись по крупнейшим музеям и аукционам мира. Частная жизнь их авторов сохранила другое напряжение: четыре женщины строили собственный язык в эпоху, когда сама реальность менялась быстрее любого художественного манифеста.
вернуться на главную
