"Мы жили в другом мире" Наталья Андрейченко — о тайнах советского кино, элите и культуре отмены
— Где вы отмечаете юбилей?
— По воле судьбы я в Париже, но не просто ради дня рождения. Здесь в Русском театре ставят "Мэри Поппинс". В спектакле задействован сын моих друзей Дэмиан, который сыграет Майкла. А я здесь, чтобы помочь, потому что стала одним из создателей этого великолепного чуда после того, как мальчика утвердили на роль. Ну как без меня?
— Без "Мэри Поппинс" никуда, с этого и начали интервью. А как вы относитесь к тому, что последнее время переснимают советские картины? Наверное, скоро возьмутся и за киношедевр с вашим участием.
— Пытались! Мне Максим Дунаевский говорил, что на него выходили, хотят получить права на песни, чтобы использовать их в каком-то новом кино. Но он сказал, что хотят поменять мелодию, а композитор не готов этого сделать и тем более позволить исправить ноты кому-то другому.
В этих новых версиях старых фильмов нет души. Понимаете? Советская картина — это живая энергия, которая идет с экрана, именно она питает душу и творит чудеса. Мы жили в другое время, мир был другим и энергия тоже. Люди были добрее, благодарнее — и отдача была сильнее! Что такое эффект Кирлиана? Уже доказано: пленка фиксирует ауру. Так вот, именно этой аурой — любви и добра — питались советские дети и питаются ребята по всему миру до сих пор. Ее нельзя подкупить или заменить на красивый цветочек искусственного интеллекта.
Я не очень волнуюсь, что появится новая "Мэри Поппинс". В конце концов, снято немало картин по произведениям Памелы Трэверс. Вспомнить хотя бы последний — голливудский — с Эмили Блант. Это такой кошмар! Смотришь в глаза актеров, а там ничего нет. Пустота.
Я вообще перестала смотреть голливудское кино.
— Вы подводите итоги в свой день рождения?
— Не знаю. Сама задаю себе этот вопрос по пять раз на дню. Жизнью я никогда не жила, а работала очень много. Это очень хорошо помню. Все мои духовные учителя говорили, что нужно отдыхать. Но я ведь никого не слушала.
Получается, чтобы ответить на этот вопрос, нужно завершить все, что я делала и делаю сейчас. А хочу ли я этого? Тогда что я буду делать? Точно знаю, что, как только освободится время, я смогу больше медитировать и читать правильную, открывающую душу литературу. Или, может, начать все с чистого листа и показать новую Андрейченко? И спросить: "А такую меня вы видели?"
— Чем вы заняты сейчас?
— Мне часто задавали вопрос, где я живу. Сначала отвечала: "В самолете". Теперь отвечаю: "Под зонтиком". Поэтому я продолжаю летать. В июне — постановка в Париже, потом еду в Сочи на фестиваль, затем в Москву на съемки для телевидения.
Недавно разговаривала с большим ТВ-начальством. Мне предложили идею. Сказали: "Возьми пять платьев, свою книгу и езжай по стране — просто на встречи со зрителями. Без партнеров, тебе никто не нужен. Только ты — и экран на фоне". Показать фильмы, свою музыку и просто разговаривать с публикой.
Любимые продюсеры, давайте запустим такие потрясающие вечера! Я готова и на рестораны, и на залы. Потому что знаю, как люди идут на тепло и какие после уходят довольные, напитавшиеся энергией и радостные.
— Из ваших интервью, книг кажется, что вы — абсолютно позитивный человек, который готов только отдавать. Но бывают же и моменты грусти. Как вы с ними справляетесь: сами или есть человек, кому можно рассказать, выплакаться?
— Иди! Дыши! Благодари Бога! Занимайся йогой, я не знаю... И все пройдет!
Но, вообще, было такое время, когда два с половиной года я занималась с психоаналитиком Элиной. Она даже сыну помогла на какое-то время. Специалист задает очень правильные вопросы, она большая молодец. Как маг и волшебник. С ней все в жизни происходит как надо.
И я поняла, что это очень-очень комфортно, и одновременно с этим осознала: это как взять и осознанно купить себе костыли. А потом я поняла, что когда мы приходим в этот мир, то уже становимся адвокатами и прокурорами своей жизни.
Поэтому не нужен другой человек, пусть даже очень образованный. А потом еще и деньги закончились за все это платить.
Иногда, конечно, посещают плохие мысли. А они формируют намерения, а все это в целом материализуется. Нужно помнить: "В начале было Слово, и Слово было у Бога"... Поэтому я научилась перехватывать, знаете, негативные мысли. Буквально на полпути, потому что Вселенная слышит все и исполняет твои желания, потому что знает, о чем ты думаешь. Есть две секунды, чтобы одну мысль заменить на другую в голове.
— Слова сегодня важны, безусловно, потому что работает так называемая культура отмены в креативных сферах, когда за одну неловкую фразу с тобой разрывают все контракты и вырезают тебя из кино и передач. Как вы к этому относитесь?
— Это чудовищно несправедливо. Скажу одно: Майкл Джексон. Я была с ним знакома — это был очень хороший, добрый, скромный, кроткий, боязливый человек. Его обвиняли в педофилии, чтобы заработать на этом деньги.
А как вы, матери, которые спустя годы начали обвинять Джексона в преступлениях, отпускали своих детей в тот дом, если там творились такие ужасные вещи?
— Вы, безусловно, звезда нашего кинематографа. Считаете ли себя частью российской элиты?
— Нет. А те коллеги, кто думает о себе иначе, только тешат свое эго. Сейчас все настолько зыбко и грязно в мире, что элита — это те, кто ближе к Свету. У них есть знания, уважение, сожаление к людям. А мериться ролями или чем-то другим — ни о чем. Я искренне сочувствую тем, кто делает это.
— В своей книге "Откровение" вы много рассказали о том, что режиссеры предлагали роли, которые были написаны специально для вас. Это большая редкость, тем более для советского кино. Вы осознавали свои дар и талант тогда?
— Мой менеджер Сергей Гагарин часто говорил мне фразу: "Я люблю тебя, Наташушка, за то, что ты абсолютно не понимаешь, кто ты есть".
Нет, и никогда не понимала. Этим я и отличаюсь от других. В этом и чудо, а иначе получаются зазнайство и осознание себя "элитой".
— От одной такой роли вы отказались. Петр Тодоровский предлагал вам сняться в "Интердевочке", но выбор пал на "Леди Макбет Мценского уезда" Романа Балаяна. Также вы неоднократно говорили, что даже роли, сыгранные актерами, материальны. Если бы отмотать время назад, снова выбрали бы Катерину или отдали предпочтение Татьяне?
— Я не отказывалась. Просто Балаян опередил Тодоровского, и я уже дала согласие. И Петр Ефимович сказал, что это великий режиссер и я должна сняться. В итоге это Тодоровский мне отказал — знал, что я хотела роль в "Леди Макбет Мценского уезда".
Я рада, что не сыграла проститутку. Фильм легализовал этот род деятельности. Но в итоге-то сыграла героиню еще хуже: она мужа отравила, а ребеночка задушила подушкой. И мне за это пришлось заплатить очень жестоко — высокую цену. Мы сейчас не золото обсуждаем. Но у меня тогда не было достаточно знаний, чтобы понять.
— Вы учились у настоящих мастеров и получили от них колоссальный опыт. Сейчас, когда смотрите на начинающих актеров: советская школа театра и кино все еще жива?
— Бездушье на экране, потому что души-то стали мелкие. Но люди не до конца виноваты, хотя и позволили сделать это с собой. Им помогли стать мелкодушнее, потому что работают очень серьезные программы, чтобы уничтожить эти души. В мессенджерах — разорванная речь, динамика жизни бешеная. Человек не может собраться, понимаете?
Сейчас я даю вам интервью, и меня никто не смеет тронуть. Я настроена только на вас. Это важно.
Я бы очень хотела поделиться своими знаниями с начинающими актерами. Что им дают в вузах — не знаю, но точно что-то не то. Все начинается с личности, духа и сознания. Если это есть, то оно начинает играть само по себе.
Огромное количество больших голливудских артистов актерскому мастерству не учились. Джонни Депп, Брэд Питт, Харрисон Форд, например. Но они — роскошные на экране.
Начинающему актеру нужно сначала понять, кто ты, откуда пришел, как рискуешь, когда создаешь образ. Очень важно понимать, что ты никого не играешь, а становишься этим человеком.
— Какие фильмы нужно посмотреть, чтобы понять, что такое настоящее кино?
— "Баллада о солдате" Григория Чухрая, "Летят журавли" Михаила Калатозова, "Сережа" Георгия Данелии и Игоря Таланкина, "Пролетая над гнездом кукушки" Милоша Формана, "Сибириада" Андрея Кончаловского, "Нюрнбергский процесс" Стэнли Крамера, "Война и мир" Сергея Бондарчука. Это величайшие произведения — то, что воспитывало дух, давало желание жить. В этих фильмах есть смысл.
— У вас еще один юбилей в этом году. В 1996-м вы выпустили альбом Most ("Наибольший") вместе с группой "Наташа и гуси" (Natasha & GooSee). Почему не поете сейчас?
— Тогда это был концерт, что-то магическое, а альбом — живая запись. Мы так слышали друг друга с музыкантами, это было настоящим единением, настоящим искусством. Пластинка вышла без всякого сведения: так, как мы исполнили.
Эти песни сегодня слушает молодежь. Каким-то образом скопировали запись с CD. Моей внучке 16 лет, она слушает только эти песни и подсадила своих друзей.
Да, я хочу петь, на сцену. После того как бросила курить, голос улетел куда-то: пою в высоком диапазоне, как оперная певица. Нужно Максиму Дунаевскому его продемонстрировать, он удивится…
Хочу к людям, мне есть что им сказать.
Вернуться на главную
