"Отыграл" даже свою смерть: мистическая история ухода Евгения Евстигнеева
Говорят, что его талант невозможно описать словами, что он — живая органика, может сыграть все, даже телефонный справочник — и это будет интересно, ярко, самобытно. Его роли в театре вспоминают как образец сценического актерского мастерства, а каждое появление на киноэкране мы и сейчас встречаем с теплом и улыбкой, будто старого знакомого. О яркой судьбе и невероятном таланте Евгения Евстигнеева — в материале к 100-летию со дня его рождения.
Игра на вилках и звездный дебют в театре
Он мог бы и не стать артистом: учился на электромонтера, в свободное время играл джаз. Евстигнеев обладал абсолютным слухом и чувством ритма, владел гитарой, барабанами, да и в принципе мог извлекать музыкальное звучание из всего, что под рукой. Однажды в программе "Вокруг смеха" они вместе с Петром Тодоровским устроили настоящее джазовое шоу: Тодоровский играл на гитаре, а Евстигнеев отбивал ритм… вилками.
После Горьковского театрального техникума Евгений поступил в Школу-студию МХАТ, а оттуда — в ефремовский "Современник", самую яркую и мощную труппу своего времени. Все там отличались, по меткому замечанию Олега Табакова, ярко выраженным "чувствилищем" — были потрясающе органичны и творили на сцене нечто невообразимое: откровенное, точное, яркое, реалистичное.
Звездный дебют Евстигнеева состоялся в спектакле "Голый король" по пьесе Евгения Шварца. Его глуповатый, амбициозный правитель-самодур до безобразия напоминал недалеких бюрократов.
И каждая фраза Евстигнеева, особенно в дуэте с Игорем Квашой, игравшим Первого министра, неизменно вызывала смех у публики.
Добро пожаловать в кино
В кино Евгений Александрович впервые снялся у Элема Климова в фильме "Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещен". У директора пионерлагеря Дынина было что-то от шварцевского короля. Однако Дынин лебезил перед начальством, был по-своему самоуверен, но при этом — глубоко несчастен, и эту двойственность персонажа Евстигнеев передавал с абсолютной точностью.
Его проходимец Корейко в "Золотом теленке" выдавал мощнейший экранный дуэт с Остапом Бендером — Юрским. И неизвестно, какой из "великих комбинаторов" больше привлекал зрителя своим обаянием.
За искреннего, наивного профессора Плейшнера в телефильме "Семнадцать мгновений весны" люди тоже переживали не меньше, чем за Штирлица и радистку Кэт.
Ну а старый вор Ручечник из картины "Место встречи изменить нельзя" — это полная актерская импровизация. Своему злодею Евгений Александрович сам сочинил и грим, и костюм, и повадки. Режиссеру Станиславу Говорухину делать ничего не пришлось.
Три любимые женщины
Личная жизнь Евгения Александровича во многом переплеталась с его творческим путем. Там, как в хорошей драме, были и сильные чувства, и непростые повороты, и люди, которые по-настоящему влияли на него.
Первый брак — с Галиной Волчек. Они познакомились студентами в Школе‑студии МХАТ. Их союз был по-молодому страстным, вместе они стояли у истоков "Современника". У пары родился сын Денис. Однако оба супруга были сильными, самостоятельными творческими личностями, и этот внутренний масштаб в итоге сделал совместную жизнь невозможной. При этом они сохранили уважение друг к другу, продолжали работать в одном театре.
Вторая жена — актриса Лилия Журкина. Встретились в "Современнике". Лилия была не только красивой, но и тонко чувствующей артисткой. Возникло взаимное притяжение, в котором было много тепла и поддержки. Этот брак дал Евгению Александровичу домашний уют и спокойствие — редкую для актера тишину между репетициями, гастролями и съемками. В семье родилась дочь Мария. У Лилии со временем возникли серьезные проблемы со здоровьем, Евгений Александрович делал все возможное, чтобы ей помочь. Смерть жены стала для него тяжелым ударом.
Последняя любовь и супруга Евстигнеева — его студентка Ирина Цывина. Разница в возрасте — почти 37 лет. Ирина видела в муже не только великого артиста, но и удивительно чуткого, внимательного человека, который умел слушать и поддерживать.
Ушел по-актерски
Евгений Александрович был великолепным партнером, никогда не оттенял коллег по сцене и артистическому цеху, всегда оставляя пространство для раскрытия другой роли. Так было, например, в фильме Владимира Бортко "Собачье сердце", где дуэт Евгения Евстигнеева — Преображенского и Владимира Толоконникова — Шарикова стал эталоном экранизации булгаковского произведения.
Именно в образе Преображенского Евстигнеев увековечен в Нижнем Новгороде. Есть в городе и второй памятник актеру — бронзовая фигура, сидящая на скамейке напротив Драматического театра. А Нижегородское театральное училище (тот самый бывший техникум) теперь носит его имя.
Он и ушел из жизни по-актерски: поехал на операцию на сердце, прервав работу в спектакле "Игроки-XXI" старого друга Сергея Юрского, где блестяще играл Глова-старшего. Партнерам по сцене — Леониду Филатову, Александру Калягину и Вячеславу Невинному — сообщил, что все пройдет быстро, он вернется здоровым и полным сил. Но накануне операции врачи рассказали Евстигнееву все медицинские подробности.
Врач объяснил: "Тут мы на время остановим ваше сердце". И здесь актерская органика Евстигнеева возобладала — у него случился сердечный приступ. Помочь артисту доктора уже не смогли. Фактически он просто отыграл собственную смерть.
Ушел неожиданно быстро, но свет его мастерства радует нас и по сей день. Столетие артиста — еще один повод вспомнить сыгранные им роли и восхититься гигантским талантом.
Вернуться на главную
