Мария Львова-Белова: нужен центр по борьбе с киберугрозами против детей

Если незнакомец присылает запрос в социальных сетях, предлагает подружиться и начать общение, 39% говорили о том, что они хотят посмотреть профиль и после этого определиться, будут ли они с ними общаться. Только 34% сказали о том, что они игнорируют обычно такие просьбы, а семь процентов сказали о том, что принимают всегда любые запросы и готовы к общению. То есть мы понимаем, что вот эти наши 39% — это те ребята, которые, посмотрев профиль и увидев там какие-то схожие интересы, схожие группы, могут стать объектом для всяких мошеннических действий.

Еще интересный момент: 63% ребят рассказали о том, что при подозрении на обман и склонение к опасным действиям они в первую очередь обратились бы к родителям. По несколько процентов детей отметили, что сообщили бы учителям, друзьям, тренерам, и порядка семи процентов сказали о том, что не признались бы никому и постарались бы сами разобраться. Мы понимаем, что у нас с детьми должен быть максимально доверительный диалог, что мы должны быть с ними на одной волне и должны быть подкованы, чтобы, во-первых, выявить мошеннические действия, а во-вторых, грамотно на них среагировать.

Последняя цифра, которую я хотела бы привести: спросили ребят, как бы они поступили, если бы они поняли, что с их карты списали денежные средства: 27% сказали, что заблокируют карту, хотя это действие уже ни к чему не приведет, потому что все, уже деньги ушли. Но 46% сообщили, что расскажут об этом родителям, а 17% обязательно сообщат в полицию. Однако надо понимать, что это социально одобряемые ответы, а то, что будет на самом деле, когда дети с этим столкнутся, мы не знаем, действительно ли они сделают так или в момент стресса поведут себя иначе. Наша общая задача — сделать так, чтобы то, как они сейчас это декларируют, чтобы это было так же на деле.

— Вы общаетесь с ребятами, которые оказались жертвами мошенников?

— Я часто бывают и в СИЗО, и в воспитательных колониях, где встречаюсь с ребятами и вижу рост, конечно, количества подозреваемых по разным террористическим статьям, по мошенническим действиям. И все в один голос говорят о том, что они не думали, что так случится, что они не рассчитывали. Они говорили: "Вот если бы сейчас отмотать время назад, мы бы никогда это не сделали". Но в этот момент ты понимаешь, что изменить уже ничего нельзя. То есть страшно, что все, ребята свою жизнь перечеркнули и дальше неизвестно, как их будущее сложится. При этом там есть мальчишки, например, 100-балльники по ЕГЭ, ребята из прекрасных семей. До сих пор у меня перед глазами стоит светленький, кудрявый, с голубыми глазами, такой маленький, и он говорит: "Вы понимаете, я же не думал, что так, они же рассказывали…" У мальчика парализованный отец, ребенок хотел заработать денег для семьи. Ему сказали, что ты сейчас выполнишь такие-то действия и мы тебе заплатим 100 тысяч рублей. Общаясь с ним, понимаешь, насколько он чистый, искренний, но все — он уже там, уже ничего не сделаешь.

Поэтому для меня большой вызов, как для уполномоченного, в том, чтобы информировать, рассказывать, доводить сведения до тех людей, которые еще могут исправить ситуацию. И вы, как средство массовой информации, как раз та площадка, которая позволяет нам донести до каждого человека ту проблематику, о которой мы сейчас говорим.

— Как в этой сфере должна распределяться ответственность между семьей, школой и цифровыми площадками?

— Во-первых, я бы не распределяла ответственность, я бы говорила о том, что мы все за это несем ответственность, и если мы все понимаем проблематику и понимаем, как нужно реагировать, то мы должны действовать.

Во-первых, конечно, нужно бороться с кибермошенничеством, блокировать негативный контент, сразу пресекать мошеннические действия. Второе — это, безусловно, информированность. Как показывает практика, профилактики мало не бывает. Сейчас большое количество ведомств и негосударственных организаций в это вовлечено, они пытаются в этом направлении работать. Но мы точно можем сказать, что информация до всех не доходит — она воспринимается как информационный шум, на который никто не реагирует. Часть людей у нас вообще остаются без информации. Плюс это может быть сложный язык, который непонятен и который ты воспринимаешь как то, что тебя никогда не коснется. Нужен перевод на доступный, понятный язык, особенно для родителей, у которых есть разрыв с подростками, которые часто разговаривают на разных языках. Вот как донести информацию до родителей и подростков так, чтобы она могла быть максимально доступной.

Нам нужно выработать такой четкий, понятный свод правил — такая цифровая гигиена, которая должна доноситься до людей: не брать незнакомые номера, не разговаривать с незнакомцами, если мы понимаем, что запрашивают данные карты, паспорта, другие данные — мы блокируем, мы не идем в эту историю, если мы понимаем, что начинается какое-то давление, угрозы — значит, сообщаем сразу взрослым или, если это пожилые люди, то своим детям, то есть привлекаем людей, которые могут нас в этом плане защитить.

Необходим свод правил, который позволит нам на первом этапе отфильтровать, что является преступлением. Это могут быть онлайн-игры, квесты, тесты, которые мы можем запускать в школах, на занятиях с родителями, педагоги могут это включать в свои программы. Это должно быть на автоматизме.

Мы видим, как мошеннические схемы постоянно модернизируются, то есть мы только к одному привыкаем, всем рассказываем, а уже появляются новые какие-то вариации, о которых вроде человек не слышал и думает, что в этом можно участвовать. Поэтому очень важно, чтобы мы с этим работали.

— Возможно, стоит ужесточить запреты?

— Конечно, одними запретами мы с вами не справимся. Тут важно, чтобы контент был и развивающий, и помогающий ребенку сформировать критическое отношение, критическое мышление, и который обогащает наших подростков.

Интересный факт: сейчас в США идет судебный процесс против экстремистской организации Meta, Instagram, Facebook (принадлежат Meta, деятельность которой запрещена в России как экстремистская) о том, что они специально разрабатывали разный контент, который приводил к деградации, к зависимости, к отсутствию критического мышления, то есть это было преднамеренно. Сейчас огромные штрафы грозят этой компании. То есть мы следим за тем, как наши иностранные коллеги в этом вопросе работают, тоже важный момент.

Но я всегда говорю о том, что запрет не приведет к тому эффекту, которого нам бы хотелось. То есть нужны цифровая гигиена, профилактика, информирование и создание той среды, которая позволяет выйти нашим детям из бесконечного сидения в телефоне, когда им есть чем заняться, когда они понимают, что для них, например, живое общение в разы интереснее. Я уверена, что они обязательно этим воспользуются.

— А какие мошеннические схемы сегодня наиболее распространены, на каких платформах чаще всего орудуют злоумышленники против детей?

— Это происходит повсеместно, все больше и больше платформ, мессенджеров к этому привлекается. Мы смотрим, что приблизительно одинаковое количество выявленных преступлений или попыток происходит. Первое — это, конечно, дропперство, то, что я бы хотела сейчас отметить. Это все, что связано с банковскими операциями: когда детям предлагают передать данные карт, когда через эти карты идет обналичивание денежных средств. Причем мы знаем истории, что подходят к ребенку, когда он у банкомата снимает или кладет денежные средства, и мошенник говорит, что у него заблокирована карта, ему надо срочно перевести деньги, просит на карту ребенка деньги положить и тут же перевести. Мы понимаем, что дальше это перевод мошенникам и ребенок становится соучастником мошеннических финансовых схем. Также просят ребенка, подростка от имени банковского работника завести карту, а еще за небольшую плату обналичить деньги, которые были переведены, и отвезти как курьер по какому-то адресу. То есть, на самом деле, очень много разных комбинаций.

Обмен сим-карт и сдача в аренду аккаунтов — это тоже важный момент. Казалось бы, детям за небольшую плату предлагают на пару часов дать доступ к их аккаунтам, с которых потом рассылают вредоносные ссылки, ведут переписку с другими подростками, вовлекая их в террористическую деятельность, получается, под ложными аккаунтами, вовлекая их в разные преступные деяния. Поэтому, на самом деле, масштаб трагедии довольно большой, замалчивать это нельзя.

Я рада, что сейчас об этом говорится на самом высоком уровне, с высоких трибун: Владимир Владимирович Путин об этом не раз говорил, и наши внутренние органы безопасности очень активно в это во все вовлечены, и киберполиция, и ФСБ, и Следственный комитет. Здесь очень важна координация усилий, потому что вроде бы все этим занимаются, при этом мы понимаем, что количество вовлеченных в мошеннические схемы подростков растет. Значит, мы где-то недорабатываем, значит, что-то нам нужно менять и как-то улучшать.

— Каким образом?

— В качестве нашего предложения — создание аналитического центра по киберугрозам, в который будет стекаться вся информация статистическая, с одной стороны, разные новые мошеннические схемы, и при этом будет алгоритм действий — как реагировать, в какой момент, каким способом. Все это аккумулировано на одном ресурсе с возможностью доступа туда и средствам массовой информации, и родителям, и педагогам, и самим подросткам, которые могли бы этой информацией воспользоваться. Сейчас ведем работу над этим аналитическим центром и параллельно максимально стараемся информировать, проводим разные вебинары, выпускаем обучающие видео.

Сейчас выпустили курс уроков по кибербезопасности для родителей специально к 1 сентября, пять видеоуроков с конкретными примерами, которые мы видели и в воспитательных колониях, и в обращениях, которые к нам приходят, чтобы это не было какой-то абстракцией, чтобы родители понимали, что действительно угроза есть и нужно быть на страже, стараться выстроить доверительные отношения со своими детьми, чтобы, как говорится, своевременно предупредить угрозу.

— Что делать родителям и педагогам, если они заподозрили, что ребенок уже вовлечен в эту деятельность? Есть алгоритм действий?

— Если мы понимаем, что такая угроза существует, нужно определить степень вовлеченности ребенка. Ведь мошенники очень тонко действуют, они же обучаются этому, и это же не просто в лоб сразу происходит, вначале детей вовлекают в такой кружок по интересам, что-то такое, что интересно подростку. Кстати, все эти данные они берут на страницах наших детей, потому что дети публикуют, чем они занимаются, куда они поехали, какие-то персональные данные, билеты, какого числа, куда они летят, где они отдыхают, где занимаются, в какой секции. То есть, посмотрев аккаунт ребенка, ты можешь зачастую понять, что ему интересно.

— Куда целятся мошенники?

— На чем играют мошенники? На одиночестве, на каких-то моментах, связанных с финансами, чтобы быстро заработать, бывают и угрозы, потому что вначале все безобидно — вовлекли, ты должен пройти в какой-то онлайн-игре определенный уровень, потом прислать фотографию, потом данные. И постепенно все закручивается в то, что потом переходит к угрозам твоим родственникам, близким, родителям, тебе самому. После этого предлагается в качестве "оплаты" пойти и поджечь релейный шкаф, или сфотографировать какой-то важный объект, или перевезти какую-то коробку с одного адреса на другой. Все — ребенок в ловушке.

Поэтому, если родители понимают, что преступление произошло, по каким-то косвенным признакам, прежде всего нужно выяснить, насколько все далеко зашло. Если мы понимаем, что это можно сейчас остановить блокировкой, родительским контролем и отключением, по крайней мере, от сети интернет на время разбирательства — то хорошо, если понимаем, что уже было совершено преступление и что ребенок уже выполнил какие-то определенные действия уголовно наказуемые, то здесь тогда нужно будет подключать правоохранительные органы и разбираться, потому что это даст возможность оперативно, может быть, по горячим следам выявить каких-то участников этого процесса.

Но прежде всего — это доверительный разговор, прежде всего — это цифровая гигиена, о которой мы ребенку каждый день должны рассказывать. То, о чем я уже говорила: не берем трубки, об угрозах сразу сообщаем, просят данные — блокируем и так далее. Исходя из "креатива" наших украинских вербовщиков, мошенников, не приходится надеяться на то, что мы сможем каким-то другим путем добиться результата.

— В ваш аппарат поступают обращения, связанные с вовлечением детей в киберпреступность?

— Поступают обращения, приходят и коллективные обращения. У нас было такое коллективное обращение из Краснодарского края: сразу группа родителей, дети которых были подвержены кибератаке и вовлечены в диверсионные действия, они находятся сейчас под следствием. Сразу десять родителей приезжали прямо к нам в аппарат. В этот момент ты понимаешь, насколько это трагично — и плачущие мамы, и невозможность никак изменить уже это в тот момент. Одна история меня очень тронула. Был мальчик, у него умерла мама в автокатастрофе, его воспитывала бабушка. Умерла мама не так давно, и с ним связались мошенники, сказали о том, что твоя мама жива, она у нас, ты должен выполнить определенные действия. Тогда был тоже поджог релейного шкафа и железнодорожных путей. И он, естественно, пошел, это все сделал. Его осудили, но удалось развернуть следствие — мы включились уже в тонкие детали. Я думаю, что каждый из нас с вами, даже взрослые люди, одержимы надеждой, что твой близкий жив, а здесь вообще — мама. Они, конечно, пойдут на любые действия, тем более когда ты остался один, тем более когда ты в этом горе не понимаешь, как тебе дальше жить, и хватаешься за любую соломинку. В данном случае здесь не было никакой финансовой выгоды, материального какого-то обогащения, и мы понимаем, насколько это невозможно было предотвратить эмоционально для 14-летнего парня, у которого умерла мать. Поэтому сейчас удалось переквалифицировать это на другую статью и смягчить наказание для парня.

— Мария Алексеевна, что уже сегодня делает аппарат уполномоченного для того, чтобы защитить права детей?

— Мы стараемся максимально информировать родителей и детей с помощью разных ресурсов, разных возможностей. Вот так, например, у нас, у всех уполномоченных в регионах (а в каждом регионе есть уполномоченный по правам ребенка), есть карта действий, то есть это некий набор тем, которые они отрабатывают. Вот в карте действий один из пунктов — "безопасность детства", когда уполномоченные проверяют инфраструктуру на предмет безопасности, в том числе и цифровую среду, проводят занятия вместе со школьниками, с родителями, информируют в каждом регионе. При этом туда подключаются наши подростки, которые входят в общественный совет при уполномоченном, и по принципу равный — равному также своим сверстникам рассказывают о том, какие угрозы в себе таит интернет-среда и как этому противостоять.

Следующий момент — родительские гостиные. Это встречи с родителями и беседы на разные темы, которые проводятся по всей стране. Мы стараемся, чтобы они были в каждом населенном пункте. Основной запрос родителей — это, конечно, как вести себя, чтобы противостоять киберугрозам, и тут мы тоже пытаемся донести информацию.

Проводим разные лагеря для подростков: "Сила России" — для подростков группы риска, "Послезавтра" — для подростков, которые пострадали в ходе специальной военной операции, из семей участников специальной военной операции. И наша задача — максимальное доведение информации до участников этих смен.

Мы открываем подростковые пространства. Я считаю это очень важным моментом и стараюсь донести до каждого губернатора необходимость того, чтобы было место, куда ребенок может прийти и вне школы, вне дома провести свое свободное время с пользой: посмотреть какой-то фильм и обсудить его, поиграть в настольные игры, выпить чашку чая, поучаствовать в каких-то мастер-классах, при необходимости пообщаться с психологом. То есть вот такое безопасное место, оно должно появляться во всех населенных пунктах. Пока их только 300, но мы верим в то, что их количество будет расти.

Разные мероприятия, которые мы проводим непосредственно с подростками, чтобы вывести их из интернет-зависимости. Это социальные театры, это "Могу чувствовать" — кинопоказы с обсуждением, это наши акции "Дарю тепло", когда подростки вместе со специалистами выходят на улицу и рассказывают о том, где можно провести время безопасно, доступно и с пользой. Все это бесплатно, поэтому тоже большое количество вовлеченных — 100 тысяч подростков у нас такую информационную памятку получили в процессе акции. И, конечно, мы уделяем внимание цифровой гигиене и безопасности в интернете. Поэтому такую сейчас масштабную работу мы делаем.