Николай Добрынин: "После Митяя в "Сватах" вся страна решила, что я свой" Добрынин рассказал о невероятных съемках в фильме "Смешарики сквозь вселенные"

— "Смешарики сквозь вселенные" — не первый проект для всей семьи, в котором вы снимаетесь. Играть для детей сложнее? Они ведь любую фальшь сразу чувствуют.

— Я всегда по-честному играю, а иначе ради чего жить тогда. Это моя профессия, в которой я уже почти 43 года, и сам преподаю в ГИТИСе, мастер курса, учу своих студентов так же честно относиться к работе. Сейчас вышла картина "Дед Фомич" — тоже очень семейная, добрая. Снимаем с Сашей Реввой очень дорогостоящий, крутой фильм-мюзикл "Артур Пирожков. Начало", я папу там играю. Что касается "Смешариков", я в восхищении от молодых актеров там. Какие же у нас талантливые дети! Димка Калихов, который играет Кроша, играл моего персонажа Захара из "Против всех" в детстве. Я его встретил, говорю: "Димка, мы снова вместе на площадке!"

— Вы смотрели мультсериал "Смешарики" перед съемками?

— Несколько серий, работа не позволяет много смотреть. Но когда моя дочь узнала, что я в Копатыча перевоплощаюсь, когда мы на корабле погружаемся в сон, она была очень за меня рада.

— А сколько дочке лет?

— Ей 18. Она выросла на "Смешариках". А есть поколение, которое на "Сватах" выросло.

— Сейчас много проектов, где советских мультяшных персонажей используют в игровом кино. Создателей этих картин обвиняют в паразитировании на героях, с которыми выросло не одно поколение. А вы как к подобным картинам относитесь?

— Если бы меня пригласили в такие проекты — наверное, я бы с радостью пошел. Понимаете, это как в любви: когда мы женимся, мы всегда думаем, что это навсегда. Когда меня взял в театр Аркадий Исаакович Райкин, я всю жизнь свою распланировал: через десять лет получу заслуженного, через 40 — народного и умру на этой сцене. Но произошло все по-другому. Когда мы запускаемся в проект, мы всегда надеемся, что это будет классно. Но получается по-разному — и нет рецепта успеха. Был такой сериал "Нина", снимал его великий Владимир Аркадьевич Краснопольский, который создал "Вечный зов", "Тени исчезают в полдень". Ну такая полукриминальная драма, в сюжете ничего особенного. Вы даже не представляете, как этот сериал прогремел: его показывали по РЕН-ТВ каждое 8 Марта в течение семи лет — нон-стоп все восемь серий. И другой проект, не буду его называть, снимал его известнейший режиссер, и мы думали: "Ну, сейчас мы прогремим!" И — пустота.

А в головы продюсеров я не залезал, не знаю, почему они сейчас много таких проектов делают. Думаю, что когда-то просто идеи сценариев должны исчерпаться. Потому что сюжетов в мире всего лишь 33 написано еще со времен Шекспира: он — она, она — она — он, потом добавляется что-то еще.

— Николай Николаевич, возвращаясь к детству, но уже к вашему. Читала, что вы начали подрабатывать с четырех лет – бабушка научила вас мешки шить. В седьмом классе грузчиком были.

— Я очень благодарен бабушке. Я шил мешки для картошки, а она давала мне 15 копеечек, научила меня забивать гвозди, выпиливать, собирать траву для кур. Я всегда был трудягой. Пока все в пионерлагерях отдыхали, я уже с шестого класса ездил на заработки на поливку огурцов. Либо грузчиком устраивался в магазин, на торговую базу. Знаю, что такое разгрузить тысячу ящиков с "Нарзаном".

— Хотели помочь семье?

— Я никогда не любил просить деньги у родителей. Наоборот, сам им всегда помогал. И так до сих пор: я ответственен за свою семью, все я приношу в дом.

— Читала, что у вас есть цыганская кровь.

— Нет, но я дружен с этим народом. Так случилось, что я среди оседлых цыган в деревне между Краснодаром и Ростовом прожил лет пять.

— Сейчас детство хорошо вспоминаете? Все-таки оно у вас было непростым.

— С возрастом все плохое отсеивается, остается лучшее. Конечно, я грущу по родителям и разговариваю с ними. Они мне очень помогают: если надо сыграть трагическую сцену, вспоминаю маму, и слезы накатываются мгновенно.

— Вы актерскую профессию выбрали с подачи брата Александра...

— Да, и я ему очень благодарен. Я рос с таганрогской шпаной, мы хулиганили, дрались. Брат поступил в Московскую консерваторию, и меня просто за шиворот взял и привез сюда. Конечно, я с первого раза не поступил, потому что у меня был сильный говор. Меня спросили на комиссии: "Откуда вы, молодой человек?" И я произнес два роковых слова: "Хород Таханрох". Мне сказали: все, до свидания.

— В родной Таганрог часто приезжаете?

— К сожалению, редко. В октябре еду туда на гастроли. Безумно хочу. У нас очень красивый театр, старинный. Из нашего города такая плеяда звезд вышла. "Родоначальник", конечно, — Антон Павлович Чехов, потом Фаина Георгиевна Раневская, я затем в Москву рванул, за мной Федя Добронравов, за ним Паша Деревянко, Владислав Ветров, группа "Звери". Пушкин к нам приезжал и потом написал "У Лукоморья дуб зеленый". Знаете, где это Лукоморье? Это наш Таганрогский залив, переходящий в Азовское море. По форме он похож на лук. И, видимо, в честь этого стихотворения местные власти высадили сотни дубов.

— Много вам гастролей предстоит?

— У меня до января 47 городов. Очень много.

— Вы говорили, что очень многое для вашей карьеры сделал Роман Григорьевич Виктюк.

— Мне вообще повезло с педагогами. Начиная с ГИТИСа, где я учился у Ирины Ильиничной Судаковой, у Бориса Афанасьевича Морозова — ему сейчас за 80, и он до сих пор преподает. Я его позвал на экзамен к своим студентам. Не виделись с ним 40 лет. Как же мы обнимались! Потом я поступил в Театр миниатюр, где худруком был Аркадий Исаакович Райкин. Четыре года поработал у Константина Аркадьевича Райкина. Потом был солистом у балетмейстера Аллы Сигаловой лет шесть. И с Романом Григорьевичем лет 20 работал. Наверное, звезды так сошлись, что мне Бог подарил такого человека. Мне тяжело было найти ему замену, да и не стоило этого делать. Хватило того, что он у меня в жизни был. Это было космическое взаимопонимание, мы молча понимали друг друга, он мог мне называть какой-то цвет или ноту, и я знал, что играть. Я 17 лет играл в его знаменитом спектакле "Служанки", в "Саломее", в "Мастере и Маргарите" — да почти весь репертуар.

— У вашего Митяя из "Сватов" удивительная, очень запоминающаяся пластика. Это, наверное, вы сами ее придумали, благодаря тому, что работали с Сигаловой, с Виктюком, у которого тоже все строилось на пластике?

— Да, и с Константином Аркадьевичем Райкиным, для которого пластика очень важна. Мне очень помогает в работе над образом знание своего тела. И когда я пробовался на роль Леонида Осиповича Утесова — а это одна из моих любимых ролей (сериал "Орлова и Александров". — Прим. ред.), — мне это очень помогло. Я по жизни, даже в свои 63 года, очень шустрый, резкий парень. Режиссер сериала Виталий Москаленко мне тогда сказал: "Коля, ты можешь потяжелеть, осунуться? Более медленная, значимая походка должна быть". И пока он это говорил, мое тело осаживалось, тяжелело, у меня появился откуда-то голос Утесова. Актер, с которым Леонид Осипович работал последние десять лет, меня потом спросил, знал ли я Утесова. Я сказал, что нет. А он мне признался, что когда шел сериал и он услышал мой голос, то сначала был уверен, что это настоящий Утесов. Зашел потом в комнату и увидел, что это Добрынин.

— Митяй, конечно, очень любимый, народный персонаж.

— А изначально это была эпизодическая роль. Я стал сниматься, и на меня сценаристы стали писать больше, больше и больше. Потом еще "Байки Митяя" вышли. И вся страна решила, что я — их. Меня стали звать: "Митяй, пойдем, выпьем".

— Такое запанибратство не раздражало вас?

— Вы знаете, я никогда не отказываюсь с кем-то фотографироваться, дать автограф. Не могу только с пьяными общаться и с хамами. Все остальное — это часть моей профессии. А то, что меня ассоциируют с Митяем, — это мне честь и хвала, потому что по фамилиям знают очень многих актеров, а именно — по роли Штирлица знали Тихонова, Безрукова знают по Белому, Боярского — по д"Артаньяну. Это народная любовь.

Был смешной случай. Я на Украине снимался в "Сватах" и в единственный выходной пригласил к себе брата. Мы с ним пошли на набережную, и тут же со всех сторон: "Митяй!" Я говорю: "Люди добрые, у меня выходной, я вот брата пригласил с женой". А брат для меня авторитет — он народный артист России, 40 лет пел в Большом театре, сейчас заведующий кафедрой оперного факультета в Гнесинской академии. Он мне говорит: "Николаша, иди сюда. Ты обалдел? К тебе люди — а ты что?" Тут я руки в стороны раздвинул и час стоял, а люди со мной фотографировались. Потом он уже сказал: "Ну, Николаша, может, хватит?"

— У вас с героиней Олеси Железняк в "Сватах" есть романтический эпизод: вы для нее поете песню "Все для тебя" ее любимого Стаса Михайлова. А в жизни вы для женщин что-то подобное совершали?

— Ох, я не знаю. Но вот я всегда приношу безо всякого повода любимым жене и дочке цветы, у нас дома почти всегда свежие букеты.

— Вопрос про еще один всенародно любимый сериал — "Против всех". Вам близок ваш герой дед Захар, который спасает от сноса отчий дом, чудом устоявший даже во время Великой Отечественной войны? Его понятия о семейных ценностях, о памяти?

— Да, это моя тема. Я свято отношусь к истории, и дочери это передаю. Я какое-то время жил в Санкт-Петербурге и всегда 9 Мая покупал ведра гвоздик, ехал на Марсово поле и со словами: "Спасибо, что мы живы!" дарил их ветеранам.

— Николай Николаевич, а как вы отдыхаете?

— Никак. Есть слово "бездарность", оно воспринимается как оскорбление, но если его расшифровать, то это просто человек без дара Божьего. Вот у меня нет этого дара на отдых. Я люблю работать. Мне Бог дал такую профессию! Эти города новые, эти сцены. Я каждый раз целую сцену, когда приезжаю куда-то.

— Вы довольны, как складывается ваша актерская карьера?

— Она уже сложилась. Мне грустно, что мне 63 года.

— Но какие-то мечты еще есть?

— Работать дальше и не болеть, потому что мое танцевальное прошлое дает о себе знать. Вот сустав полетел ни с того ни с сего. Я еще год назад мог батман до ушей бросать и в шпагаты реально сажусь. Я удивился: "Ну вот, посыпался, что ли?" При этом я уже давно не выпиваю, только курю.

— А как-то форму поддерживаете?

— Да. Очень люблю гантели, резинки всякие. Занимаюсь не в зале, сам. Бассейн люблю. Кайф ловлю от всего этого.