Должна ли антигитлеровская коалиция вздохнуть с облегчением, услышав новость о нападении фашистской Германии на СССР, или наоборот, ей пора напрячь все силы? Повторит ли СССР судьбу молниеносно захваченной Франции? «Ведомости» рассказывают, о чем писали западные газеты сразу после начала операции «Барбаросса».
Хотя такие крупные армии (10 млн русских, 9 млн немцев) никогда не сражались на таком потенциально огромном театре боевых действий, закаленные немцы начали борьбу с Россией так же, как и со всеми другими противниками, с видимым спокойствием и очевидной смекалкой. Первоначальный успех был предсказуем <...> Но каждый немецкий солдат, идя в бой, должен понимать, что в войне не существует ничего определенного, кроме неопределенности.
Как долго продержатся русские? Почти никто, кроме самих русских, не уверен, что они смогут разгромить немцев. Но если бы русские смогли, если бы им удалось заставить Гитлера заплатить гораздо большую цену, чем он рассчитывал, особенно если бы они смогли продлить войну еще на одну зиму, то, возможно, они бы придали битве за Россию славу, соизмеримую с ее масштабами. <...>
Гитлер, по-видимому, понимал, что вступление США в войну сделает борьбу долгой. После штурма Крита он осознал, что вторжение на остров, защищаемый как авиацией, так и военно-морскими и сухопутными силами, будет непростым; ему, возможно, придется истощать Британию блокадой. Он понимал, что ему понадобятся продовольствие, топливо и заводы большей части России. Он также понимал, что его пакт с Иосифом Сталиным не стоит и рубля. Для затяжной войны ему нужно быть уверенным в поставках из России. Если Сталина не удается заставить обманом позволить немцам взять под контроль российскую экономику, придется захватить ее силой.
Поэтому столкновение было неизбежным. Русские, очевидно, тоже это понимали. Они предприняли шаги для подготовки. Они реформировали свою армию, модернизировали свое вооружение, основываясь на последних уроках войны.
Мы начнем с предупреждения – нападение Гитлера на Россию ни на день, ни на час, ни на миг не должны использоваться как предлог для ослабления нашей атаки на Гитлера. Напротив, эта последняя и самая масштабная из нацистских войн – сигнал для нас, призыв, стимул возобновить и приумножить усилия.
С помощью Королевских ВВС и всеми другими имеющимися в нашем распоряжении средствами мы должны продолжить сокрушать Германию на Западе, в то время как на Востоке Гитлер начинает свою огромную авантюру на другом фронте. «Война на два фронта». И нам, и США нужно понять, что Гитлер столкнулся с тем, с чем по его уверениям он никогда не столкнется.
Мы не должны расслабляться. Мы не должны полагать, что Германия не может напасть и на нас. Мы не должны прислушиваться к двум глупым мнениям, которые так часто уменьшали наши шансы в прошлом. Первая порция глупостей уже была озвучена вчера, в основном из американских источников. В Вашингтоне слышались оптимистичные разговоры о том, что «это позволяет нам выиграть время». У США появится время, чтобы «сделать все необходимое». Гитлер не станет вторгаться в Великобританию. <...> Одевайте ночной колпак и вздремните. Нет, натягивайте противогаз и будьте готовы! «Оплот против большевизма» – вторая порция глупостей, которой упивается толпа сторонников умиротворения повсюду, включая нашу собственную страну.
Москва выслушала новости спокойно. Вчера на всех площадях Москвы громкоговорители попеременно объявляли приказы населению и включали патриотические марши. <...> Черчилль заявил, что действия Германии не стали для него сюрпризом, более того, он предупреждал Сталина о грядущих событиях. «Все, что мы знаем, — сказал он, — это то, что русский народ защищает свою родную землю, и что его лидеры призвали его к максимальному сопротивлению».
Гитлер – чудовище, воплощение зла, ненасытное в своей жажде крови и грабежа. Не удовлетворившись тем, что вся Европа либо оказалась под его пятой, либо запугана и вынуждена подчиниться различным формам доминирования, теперь он должен продолжить свою кровавую бойню и опустошение на бесконечных пространствах России и Азии.
Это великий переломный момент войны, а значит, и великий перелом в западной истории; передышка, которую он дает Британии и нам, не имеет никакого значения, за исключением одного: насколько эффективно она будет использована. Преступные подрывные действия коммунизма, прошлые выверты советской политики и политико-экономические доктрины сталинского государства перестали иметь для Запада какое-либо значение в этот важный момент, точно так же как они не имели значения для самого Гитлера, когда тот заключал свою сделку [пакт о ненападении между СССР и Германией] в августе 1939 г. Если Гитлеру позволить выиграть в игре, которую он сейчас затеял, из-за всех этих демократических колебаний, разобщенности и слепоты, на которые он рассчитывает, то будущего не будет ни для кого.
Точные формулировки [пакта о ненападении] сейчас представляют ценность разве что как еще одно доказательство, что в тоталитарном мире никакое соглашение между странами, как бы высокопарно оно ни было сформулировано, не стоит той бумаги, на которой написано. Если Германии удастся одержать еще одну победу, столь же быструю и убедительную, как прошлым летом во Франции, то полномасштабная кампания против Британских островов может оказаться отсрочена не более чем на несколько месяцев.
Этот кардинальный сдвиг в расстановке сил на войне, похоже, является самым большим военным прорывом для Великобритании на данный момент. Он дает отсрочку для Британской империи. А также нам. Мы, вероятно, продолжим поставлять товары в Англию по ленд-лизу и вооружаться так быстро, как только сможем. Но кажется, что потребуется очень много времени, чтобы «продать» американцам идею о необходимости воевать вместе с Иосифом Сталиным и за него.
Вторжение Германии в Россию – гораздо меньшая неожиданность, чем русско-германский пакт от 23 августа 1939 г. Дело было не только в том, что в «Майн Кампф» (включена в РФ в федеральный список экстремистских материалов) о нем прямо говорил искренний ум Гитлера. Еще 11 апреля 1939 г. в почти безумной речи в Вильгельмсхафене Гитлер назвал Советскую Россию «еврейской плесенью», и он неоднократно возвращался в публичных заявлениях к своим планам в отношении Украины и даже богатых недр Урала. <...> Чего же можно ожидать от русской армии? Огромных потерь, возможно, больших отступлений, но в любом случае — стойкого национального сопротивления, в котором солдат будет чувствовать гораздо большую причастность к тому, что защищает, чем до революции.
Задачи нашей государственной политики вполне ясны. Не время смаковать новости о том, как два тоталитарных режима, оба нам противные, наконец-то заняты приятным для нас процессом взаимного уничтожения. Настало время действовать. Ведь как заявил вчера Черчилль, наступил один из величайших кульминационных моментов войны, который не только таит в себе новые опасности, но и дает новый шанс. В наших интересах, чтобы военная кампания Гитлера в России тянулась как можно дольше и стоила ему как можно дороже.
