Мариам Мерабова: "Я советский человек, поэтому ничего не хочу делить" Мариам Мерабова рассказала, почему считает себя советским человеком
Одной из ярчайших звезд недавно прошедшего в крымской Алупке фестиваля "Явление" стала джазовая певица Мариам Мерабова. В откровенном интервью РИА Новости артистка поделилась детскими воспоминаниями о полуострове, рассказала, почему она считает себя советским человеком и чего ей не хватает в современной эстраде, а также призналась, что до сих пор боится маму.
— Мариам, вы недавно выступали на фестивале "Явление" в Алупке. А есть у вас какие-то личные воспоминания, связанные с Крымом?
— Конечно, в детстве и юности мы с мамой всегда ездили отдыхать именно в Крым: Бахчисарай, Алупка, Ялта. А с бабушкой мы всегда ездили в Абхазию, в Сухуми. Я же советский человек — такими категориями и продолжаю мыслить. Поэтому я ничего не хочу делить. Да, были отдельные республики, но все они жили по едином законам одной большой страны. Везде были свои традиции, свои коренные народности. Но равноуважительное отношение было к человеку любой национальности. Поэтому у меня до сих пор не укладывается в голове, каким образом сегодня в некоторых бывших республиках — ныне независимых странах — могли развернуть такую националистическую политику.
Меня, например, всегда поражало сходство городов Тбилиси и Одессы, находящихся в совсем разных республиках. Но параллели — просто невероятные. Например, архитектурные, включая знаменитый дворовый уклад. Одинаковые дворы-колодцы с общими балконами по периметру. И конечно, невероятнейшее национальное многообразие — кого в этих городах только не было. И все жили единой семьей.
Так же было и в Армении, в Ереване, где я родилась. Когда мы с мамой после смерти папы переехали в Москву, мне страшно не хватало того, к чему я привыкла. А привыкла я к тактильности. Мне не хватало мужичков с нардами во дворах, бабушек, которые сбивают пряжу прямо на улице, южного колорита, незапертых дверей.
— Как вам Крым сегодня?
— Мне нравится, что сохранена атмосфера дружелюбия, гостеприимства. А кто все это сохраняет? Люди. Значит, люди — такие же! Да, немножко надломленные, но события последних десятилетий не могли пройти незаметно. Более того, Крым стал приютом, домом для многих переселенцев с Восточной Украины, с Донбасса, многих москвичей и жителей других российских мегаполисов — я познакомилась с этими людьми на фестивале, пообщалась с ними. Они переезжают сюда в поисках гармонии. Природа, ландшафт, архитектура, ботаническое буйство, неповторимый аромат, разлитый в воздухе, вызывают невероятный восторг. Алупка, в которую я приехала на фестиваль "Явление", была исхожена мною в детстве и юности вдоль и поперек, и сегодня, спустя 30 лет после моего последнего визита, я вижу, что в порядок приведено очень многое. Чего только стоит территория, прилегающая к Храму Михаила Архангела, где проходил фестиваль. И Воронцовский, и городские парки, и центральные улицы, и отели, и достопримечательности — все поддерживается на достойном курорта уровне. То, что было сделано в последние несколько лет для инфраструктуры города, — изумительно.
— Какие впечатления у вас от фестиваля?
— Он подарил Алупке уникальные возможности. Культура определяет лицо страны, города. И сегодня Алупка стремится к тому, чтобы стать культурной столицей Крыма. Но это место всегда было связано с интеллигенцией, которая сюда стремилась. Шишкин, Айвазовский, Куинджи, Билибин, Суриков и писатели: Горький, Чехов, Брюсов, Бунин, Волошин — кого ни возьми, вдохновлялись и творили здесь.
— Вы оказались в Крыму накануне 9 Мая.
— Да, и лично для меня это очень символично, ведь на крымской земле разворачивались одни из самых трагических сюжетов истории Великой Отечественной. Понимаете, я дочь фронтовика. Мой папа, Оник Алахвердов, защищал подступы к Москве, был ранен под Солнечногорском. Выжил. И до конца своих дней ездил по Советскому Союзу, чтобы встретиться с однополчанам. Поэтому в нашей семье отношение к этому празднику абсолютно святое. Священный же трепет я испытываю и к песням войны — у меня подготовлена программа с Оркестром имени Олега Лундстрема на основе этих песен.
А недавно, и месяца не прошло, я через сайты "Мемориала", "Бессмертного полка" нашла наконец-то место гибели и захоронения родного брата моего отца, дяди Миши. Он воевал на Украинском фронте и, оказывается, упокоился в селе под Харьковом.
— А вашего отца откуда призвали?
— Он пошел добровольцем в 17 лет. Вступил в ряды Красной армии в Тбилиси. И почти сразу их, новобранцев, бросили на защиту Москвы. Куда мы годы спустя с мамочкой и переехали из Еревана. А сегодня Харьков, Тбилиси, Ереван, Москва — все в разных странах оказались. А почему я должна свою Родину делить?
Маме моей 95 лет. Она, слава богу, здравствует. Ходит на все мои концерты и, пожалуй, остается самым строгим моим критиком — я все еще ее боюсь. Мама по сей день остается эталоном женщины. Отбирает у меня понравившиеся кольца. Мы не видим ее без прически и без помады.
— Ваша мама Ирма Сулханова — журналист. Где она работала?
— Она родилась в Тбилиси, там же работала в издательстве "Заря Востока", стояла у истоков грузинского телевидения. Потом по работе переехала в Ереван и там возглавила отдел общества "Знание". А когда мы оказались в Москве, мама стала главредом Союза композиторов. Поэтому я выросла за кулисами театров и концертных залов — ведь многие концерты и фестивали проводились через Союз композиторов.
— Кто вам запомнился из наших советских гениев?
— Я обожала, когда к нам в гости приходил Ян Френкель — большой, добрый, прекрасный – приносил мне конфетки. А в буфете Союза композиторов в неформальной обстановке можно было встретить кого угодно — от Родиона Щедрина до Иосифа Кобзона.
И каждый год все наши корифеи проходили тарификацию. И я считаю, правильно — потому что доступ на сцену должен быть только у тех, кто достоин. И моя мечта, чтобы эстрада вернулась на прежний уровень. Потому что за годы вседозволенности планка опустилась ниже плинтуса. И к своему восторгу на фестивале "Явление" я увидела артистов высочайшего уровня — настоящих мастеров.
— На эстраду вышли тиктокеры.
— Да. А в кино снимаются кавээщики. Я считаю, что в творческие вузы надо вернуть 80 процентов бюджетных мест, чтобы туда поступали только способные люди, прошедшие серьезный отбор. Публичным творчеством должен заниматься человек, который не может не творить. Я знаю многих своих коллег, которые были на пике удачи, но, потеряв эту "звезду", теряли и себя. Значит, изначально этими людьми был взят неправильный вектор. Потому что человек, который занимается искусством и понимает, ради чего выходит на сцену, даже потерпев неудачу, никогда не потеряется. И без большого успеха, он будет счастлив внутренне, потому что занимается тем, без чего не может жить.
