Мандат российского Центрального банка (т. е. набор официально закрепленных целей, задач и полномочий) должен быть ориентирован в том числе на поддержку экономического роста, чтобы эффективно реагировать на «выраженные шоки предложения». Такой вывод делают эксперты ЦМАКПа Вера Панкова и Олег Солнцев в статье «О мандатах центральных банков: мировой опыт и выводы для Банка России». «Ведомости» ознакомились с ее содержанием.
Глобальный финансовый кризис, пандемия COVID-19, а затем череда шоков предложения, геополитическая напряженность и рост макроэкономической волатильности поставили под сомнение эффективность политики инфляционного таргетирования, пишут аналитики. Традиционно мандаты центральных банков классифицируются на «одинарные» (т. е. ориентированные прежде всего на ценовую стабильность и низкую инфляцию) и «двойственные» (включающие еще и цели реальной экономики), отмечается в статье.
Авторы проанализировали официально установленные цели работы центробанков развитых и развивающихся стран и пришли к выводу, что страны, экономики которых подвержены более частым макроэкономическим шокам и отличаются при этом высоким уровнем доверия к политике регулятора и финансовым институтам (например, США и Новая Зеландия), регламентируют двойственный мандат ЦБ. В то же время одномандатные центральные банки более характерны для государств с более редкими финансовыми потрясениями и ограниченным уровнем доверия (пример – Мексика), пишут авторы.
Россия же на этом фоне выглядит «исключением из закономерности», так как, несмотря на высокую подверженность макроэкономическим шокам (в частности, шокам предложения), она имеет наиболее жесткий одинарный мандат не только де-юре, но и де-факто, отмечается в статье. В общих чертах правило Тейлора гласит, что ЦБ должен корректировать процентную ставку из-за отклонения инфляции от таргета или разрыва выпуска: если экономика перегрета, ставку нужно повысить, при спаде – снизить. Авторы со ссылкой на исследования западных и российских экономистов указывают, что для России правило Тейлора заметно отличается от других стран. В частности, Банк России существенно реагирует на инфляцию и валютный курс рубля и при этом «реакция на выпуск либо отсутствует, либо является слабо проциклической», отмечают они.
Цикл жесткой монетарной политики в России начался в июле 2023 г. на фоне серьезного ослабления рубля и ускорения инфляции, к концу 2024 г. ставка выросла до 21%.
Свое решение регулятор объяснял ростом цен, высокими инфляционными ожиданиями и превышением спроса над предложением. С 6 июня 2025 г. ЦБ начал снижать ставку, на последнем заседании 24 апреля шаг составил 0,5 п. п., «ключ» – 14,5%.
«Ведомости» отправили запрос представителю ЦБ.
Российский регулятор не может рассчитывать на применение полноценного двойственного мандата из-за «умеренного» уровня доверия к финансовым институтам, уверены авторы статьи. При этом более адекватным выглядит компромиссный вариант, который позволил бы использовать «отдельные элементы двойственности целей регулятора при четко регламентированных особых условиях», например выраженных шоках предложения, отмечают исследователи. По их мнению, такая конструкция позволила бы повысить одновременно и гибкость денежно-кредитной политики (ДКП), и доверие к ней.
Авторы предлагают сформулировать мандат ЦБ с учетом новых принципов. Первый гласит, что при сохранении цели по поддержанию ценовой стабильности законодательно должно быть установлено, что Банк России «принимает во внимание также задачи экономического роста». Второй – выработка и закрепление механизмов взаимной координации действий ЦБ и правительства «в условиях возникновения потенциально разрушительных шоков предложения» (например, резкого падения производства на фоне существенного ускорения цен, скачка немонетарной инфляции и др.). «Если в случае шока внешней торговли, приводящего к ослаблению рубля и ускорению инфляции, правительство возьмет на себя обязательство более жесткого сдерживания роста регулируемых цен и тарифов, применения мер антимонопольного регулирования, то у Центрального банка не возникнет необходимости чрезмерного повышения ключевой ставки», – уверены аналитики. При этом ЦБ в этом сценарии должен быть готов к более длинному сроку достижения таргета, а также более полно учитывать динамику ВВП при принятии решений по изменению ключевой ставки, добавляют авторы.
Предложение авторов выглядит как попытка решить содержательную проблему юридической формулировкой, считает сотрудник лаборатории макроструктурного моделирования факультета экономических наук НИУ ВШЭ Григорий Жирнов. Он отмечает, что действующая формулировка цели ДКП уже содержит связь ценовой стабильности с формированием условий для сбалансированного экономического роста – через низкую предсказуемую инфляцию и финансовую устойчивость.
Рост экономики обеспечивают не формулировки мандата ЦБ, а структурная политика, влияющая на инвестиции, их производительность, конкуренцию, институциональную среду, уверен Жирнов. Если повесить на ЦБ прямую ответственность за него, есть риск снизить ясность в целях его политики, полагает эксперт.
Реакция на шоки предложения должна выражаться не в смягчении политики ради поддержки выпуска, а в обоснованном продлении срока возврата инфляции к таргету, что особенно актуально в условиях санкционного давления, считает заведующая кафедрой мировых финансовых рынков и финтеха РЭУ им. Г. В. Плеханова Светлана Фрумина. Сейчас закон не содержит прямого указания на необходимость учитывать последствия ДКП для экономического роста, что создает перекос: регулятор юридически ориентирован исключительно на инфляцию, тогда как фактически экономика нуждается в более сбалансированной политике, считает Фрумина.
На значимый шок предложения Банк России должен реагировать в зависимости от его характера, длительности и влияния на инфляционные ожидания, отмечает Жирнов. В действующем законодательстве уже зафиксировано, что ЦБ разрабатывает и проводит единую государственную ДКП во взаимодействии с правительством, норму фиксирует статья 4 ФЗ «О Центральном банке РФ», напоминает он. При этом дополнительное законодательное закрепление координационных механизмов само по себе не гарантирует более оперативной или более качественной реакции, полагает Жирнов. По его мнению, важно сосредоточиться на точной диагностике природы инфляции и состояния экономики, согласовании ДКП с бюджетной и тарифной политикой, скорости реакции правительства на ограничения со стороны предложения.
По мнению Фруминой, авторы предлагают сбалансированный подход: компромиссную конструкцию с сохранением приоритета ценовой стабильности и встроенным механизмом координации с правительством при шоках предложения. При этом для реализации этих идей можно использовать более гибкий подход – через подзаконные акты, действующие в период санкционного давления, а не через изменение федерального законодательства, отмечает она.
Реализация изложенных в статье предложений потребует изменений закона о Банке России, где в статье 1 указано, что «функции и полномочия Банк России осуществляет независимо от других федеральных органов государственной власти, органов государственной власти субъектов Российской Федерации и органов местного самоуправления», обращает внимание заведующая кафедрой экономики и финансов факультета менеджмента Института управления РАНХиГС Алла Дворецкая. В целом не вызывает принципиального возражения формирование Банком России условий для роста (исключительно монетарных), но не более того, говорит она.
