65 лет назад космический корабль «Восток-1» впервые в истории вывел человека на орбиту. Весь мир знает его имя, но гораздо реже вспоминают о тех, кто остался «за кадром», сделав этот полет возможным. «Ведомости» вспоминают команду советских умов, отправивших Юрия Гагарина к звездам и вернувших его невредимым на Землю.
12 апреля 1961 г. на всем пути от стартовой площадки до бункера Сергей Королев почти не отходил от переговорной трубки. Именно он произнес ставшие частью хроники эпохи слова: «Полный подъем!» – и услышал в ответ «Поехали!». Позывной Гагарина был «Кедр», а сам Королев выходил на связь как «Заря-1».
Королев не был публичным человеком – напротив, его фигура на протяжении всей жизни оставалась засекреченной. В официальных советских сообщениях его называли просто «главным конструктором», без указания имени и фамилии.
Судьба главного конструктора одновременно удивительна драматична и показательна для своей эпохи. С юности Королев добивался успехов в науке и быстро стал одним из главных специалистов Реактивного научно‑исследовательского института (РНИИ), созданного для разработки и изучения ракетных летательных аппаратов.
В 1938 г., разделив участь многих, Королев был арестован по обвинению в контрреволюционной деятельности и объявлен «врагом народа». Он пережил тяжелые работы на золотом прииске, цингу и истощение, трудился в «шарашках» вместе с Львом Терменом и Андреем Туполевым.
Обвинения с Королева сняли лишь в 1944 г., а полной реабилитации он добился только в 1957-м.
С конца 1940-х и до середины 1950-х основной задачей Королева стала разработка советских баллистических ракет. В 1956 г. возглавляемое им ОКБ-1 обрело статус самостоятельной организации и сосредоточилось на освоении космоса.
Королев был ключевой фигурой советской космической программы: он добивался финансирования, спорил с военными и убеждал скептиков из ЦК КПСС.
«Самая характерная черта – громадная энергия. Этой энергией он умел заражать окружающих. Он был человек очень решительный, часто довольно суровый. Королев – это сплав холодного рационализма, напора и мечтательности» (из автобиографической повести летчика-космонавта СССР, Героя Советского Союза Константина Феоктистова «Траектория жизни», 2000 г.).
Идею полета человека в космос Королев начал продвигать почти сразу после запуска первого спутника в 1957 г. Уже в 1958-м в ОКБ-1 приступили к работам над тем, что впоследствии получило название «Восток». В апреле 1960 г. Королев утвердил эскизный проект корабля, а 11 октября того же года правительство выпустило постановление о запуске пилотируемого аппарата и объявлявшее это «задачей особой важности».
Если Королев был идеологом и командиром, то Олег Ивановский – тем, кто буквально закрывал за Гагариным люк и последним пожал ему руку перед стартом. Как ведущий конструктор кораблей «Восток» он отвечал за подготовку аппарата на Байконуре.
Ивановский прошел всю Великую Отечественную войну и даже участвовал в Параде Победы в 1945 г. на Красной площади. С 1954 г. работал в ОКБ-1 у Королева и участвовал в создании первых трех спутников Земли. В 1959-м его назначили ведущим конструктором первых пилотируемых космических кораблей «Восток». К началу 1960 г. в ОКБ-1 группа конструкторов под руководством Ивановского создала прототип одноместного космического корабля.
Наиболее известна история «о 32 гайках», случившаяся в последние минуты перед запуском «Востока».
«Мгновение – и крышку люка накинули на замки. И вдруг слышу по связи Королева: "Правильно ли установлена крышка? Нет ли перекосов?". "Нет, Сергей Палыч, все нормально, – отвечаю. "Вот в том-то и дело, что не нормально! Нет КП-3!" Я похолодел» (из книги Олега Ивановского «Первые ступени», 1970 г).
КП-3 – это контакт-датчик, сигнализировавший о герметичности. Пришлось срочно перепроверять. Ивановский с техниками оперативно открутили 32 гайки с замков и сняли крышку.
«Посмотрел на кронштейн, на котором стоял КП-3. Все было на месте. Прощаться с Юрой еще раз было некогда, успел поймать только в зеркальце его хитрющий взгляд (из книги “Первые ступени”).
Крышку установили заново и затянули все гайки. Выяснилось, что проблема возникла еще на земле: одна лампочка мигала неправильно, а сам корабль был герметичен. Тем не менее 32 гайки вошли в историю.
После полета Ивановский первым добрался вертолетом до места приземления и бросился к обугленному шару спускаемого аппарата.
«На земле – обгоревший болт. От замка крышки люка! Реликвия! Он долго хранился у меня», – вспоминал конструктор. На следующий день на даче, где отдыхал Гагарин, тот, увидев Ивановского, протянул обе руки: «Ну, здравствуй, ведущий, здравствуй, «крестный»!»
В июле 1948 г. на научной сессии Академии артиллерийских наук инженер Михаил Тихонравов представил расчеты, доказывающие возможность запуска искусственного спутника Земли. Скептики один за другим выходили к доске и доказывали, что идея соединения ракет в единый «пакет» нереализуема.
Один из высокопоставленных гостей вполголоса заметил, что некоторым сотрудникам НИИ-4, видимо, просто нечего делать, раз они занимаются фантастикой. Тихонравова понизили в должности, а его маленькую группу прозвали «подпольной корпорацией».
Критики идеи не понимали, что в тот момент родилась концепция «ракетного пакета» – конструктивного принципа, который лег в основу Р-7, «Востока» и всей советской пилотируемой космонавтики.
Королев оказался среди немногих ученых, кто еще в конце 1940-х высоко оценил изыскания Тихонравова. Он не просто признал ценность исследований, а активно поддерживал работу группы, регулярно выдавая официальные заказы на новые разработки. Их сотрудничество продлилось много лет и, когда Тихонравов заработал репутацию сильного ученого, он наконец получил полную поддержку и необходимые ресурсы для реализации идеи запуска космического спутника.
Уже в 1954 г. у Тихонравова сформировался план освоения космоса – от запуска спутника до пилотируемых полетов к Луне. А в 1956-м ученый перешел в ОКБ-1 к Королеву и создал 9-й проектный отдел.
В 1958 г. подразделение Тихонравова в ОКБ-1 занималось разработкой систем аварийной ориентации и посадки «Востока». Сам он читал первым космонавтам лекции по механике космического полета – обучал тех, кому предстояло на отправиться за пределы Земли.
Облик корабля «Восток» – серебристого шара диаметром 2,3 м – во многом определил Константин Феоктистов. Он занимал должность начальника сектора проектного отдела ОКБ-1 и называл себя и коллег «проектантами». Феоктистов был одним из главных разработчиков конструкции аппарата. Позднее он сам стал космонавтом: в 1964 г. полетел на «Восходе» – первый в истории конструктор, совершивший космический полет.
У Феоктистова была драматичная судьба. Во время войны подростком он ходил в разведку в оккупированном Воронеже. Однажды его задержал немецкий патруль и расстрелял: пуля прошла через щеку, не задев жизненно важных органов. И Феоктистов выжил. В начале 1950-х попал в конструкторское бюро Королева.
«Мечта строить космические корабли родилась у меня еще в детстве и, как позже выяснилось, стала целью и делом всей жизни. Уже в начале 1950-х, вскоре после окончания института, я принимал участие в работе над первой межконтинентальной ракетой Р7, а в последующие годы занимался разработкой проектов пилотируемых кораблей и орбитальных станций» (из книги Константина Феоктистова «Зато мы делали ракеты», 2005 г.).
При разработке «Востока» Феоктистов отвечал за проектную документацию – невидимую внешне, но ключевую работу: она определяла компоновку, весовой баланс и принципиальные технические решения.
В создании корабля участвовали 123 организации, включая 36 заводов. Проектному отделу предстояло не просто придумать конструкцию, но и согласовать сотни технических требований от организаций с разными возможностями и приоритетами.
«На всем протяжении работ по проектированию пилотируемых кораблей от "Востоков" до "Союзов" он проявил себя самым "быстрым разумом" из наших проектантов, с которыми мне приходилось работать. Удивительно было наблюдать, что Королев терпеливо выносил упрямство, а иногда излишнюю принципиальность, доходящую до фанатизма, проявленную Феоктистовым» (из книги инженера-конструктора Бориса Чертока «Ракеты и люди», 2002 г.).
Борис Черток – заместитель Королева в ОКБ-1, курировавший системы управления, – оставил самые подробные мемуары о советской космической программе. Его четырехтомник «Ракеты и люди» стал ключевым первоисточником для историков космонавтики: тысячи страниц с инженерными деталями, портретами участников событий и закулисной хроникой – все это написано человеком, который был в центре происходящего с самого начала.
Чего только не было в жизни Чертока: работа в ОКБ по самолетному вооружению в 1930-х, эвакуация в войну, «трофейные экспедиции» в Германию в 1945-м, где советские и американские специалисты наперегонки охотились за документацией по ракетам Фау-2, потом – 20 лет работы рядом с Королевым.
На проекте «Восток» Черток отвечал за систему управления в целом – от гироскопов и датчиков до логики аварийных сценариев. Он координировал работу нескольких конструкторских бюро, каждое из которых создавало отдельный узел огромной технической системы.
Из его воспоминаний видно, насколько нервным был весь процесс. Из семи беспилотных полетов кораблей «Восток», предшествовавших гагаринскому, только три были полностью успешными, а вернулись на Землю – два.
«Если бы сейчас положили на полигоне где-нибудь корабль «Восток», и все современные главные сели бы, посмотрели бы на него, никто бы ни за что не проголосовал пускать такой не надежный корабль (смеется). Я, который тоже подписал документы, что у меня все в порядке, гарантирую безопасность полета, сегодня я бы никогда этого не подписал (смеется). Потому что получили огромный опыт и поняли, как сильно действительно мы рисковали» (из документального фильма «Борис Черток. Выстрел во Вселенную»).
Еще одним ключевым специалистом в управлении кораблем был Николай Пилюгин. Он отвечал за навигацию ракеты – его системы автономного управления стали «мозгом» Р-7 и «Востока». Они выдавали команды двигателям, отслеживали отклонения, фиксировали момент выхода на орбиту. Без них «Восток» был бы просто куском металла, летящего куда придется.
За вклад в успех полета Гагарина Пилюгин закрытым указом был удостоен звания Героя Социалистического Труда.
Среди тех, без кого полет «Востока» был бы невозможен, – академик Борис Раушенбах, создавший систему ориентации корабля. Перед ученым стояла принципиально новая задача: никто прежде не разрабатывал механизм управления объектом в условиях отсутствия гравитации, без точки опоры и атмосферного сопротивления.
Раушенбах начал работать над этой проблемой в середине 1950-х, когда еще не существовало ни спутников, ни понимания того, как аппарат ведет себя на околоземной орбите.
Судьба Раушенбаха была непростой: как немец по происхождению, в 1942 г. он был репрессирован и отправлен в трудовой лагерь близ Нижнего Тагила.
«Формально я считался мобилизованным в трудармию, а фактически трудармия была хуже лагерей, нас кормили скудней, чем заключенных, а сидели мы в таких же зонах, за той же колючей проволокой, с тем же конвоем и всем прочим» (из книги Бориса Раушенбаха «Пристрастие», 2002 г.).
После освобождения Раушенбах продолжил работу в НИИ-1 под руководством Мстислава Келдыша – будущего президента Академии наук СССР.
«Примерно в 1954 г. уже будучи профессором, уже имея возможность»отрастить пузо», я... все бросил и начал все сначала. Занялся новой тогда теорией управления космическими аппаратами. Еще никакого спутника и в помине не было, но я знал, что это перспективное направление» (из книги «Пристрастие»).
В 1955 г. Королев привлек Раушенбаха к работе в ОКБ-1 – и именно здесь зародилась советская космическая навигация. Под его руководством были реализованы два варианта управления кораблем «Восток-1»: автоматическое и ручное – на случай отказа автоматики или потери сознания космонавтом.
Ракета-носитель «Восток» работала на двигателях, созданных в конструкторском бюро Валентина Глушко.
История взаимоотношений Глушко и Королева была запутанной с самого начала. Оба работали в РНИИ еще в 1930-х и оба были арестованы в 1938-м. Глушко попал под следствие раньше – и именно он добился перевода Королева с Колымы в авиационную «шарашку» в Казани, что, по всей видимости, спасло тому жизнь.
Что происходило между учеными на допросах, до конца неизвестно. Существует версия, что Глушко дал показания против Королева – вероятно, под принуждением, как это случалось с большинством арестованных. Тем не менее после войны они вновь оказались вовлечены в советскую ракетную программу и сотрудничали вплоть до полета «Востока». Однако разногласия, возникшие в 1959-1960 гг. из-за выбора топлива для тяжелых ракет-носителей, постепенно разрушили и профессиональные, и личные отношения.
Но в апреле 1961 г. до этого разрыва было еще далеко. Глушко отвечал за тягу: его мощные жидкостные двигатели, работавшие на керосине и жидком кислороде, отправили ракету на орбиту.
Тормозная двигательная установка – та, что должна была вернуть корабль из космоса, – создавалась в КБ Алексея Исаева. Этот элемент вызывал особую тревогу: тормозной двигатель был единственным, без дублирования. В случае его отказа Гагарин остался бы на орбите до тех пор, пока атмосфера сама не стянула бы корабль вниз – примерно на десять суток. При этом системы жизнеобеспечения не были рассчитаны на такой срок. Конструкторы шли на серьезный риск, но в решающий момент все системы сработали штатно.
Журналист и писатель Ярослав Голованов в своей книге «Королев. Факты и мифы» приводит эпизод, как Королев пошутил, представляя Исаева первому секретарю ЦК КПСС Никите Хрущеву: «А это, – сказал Сергей Павлович, – тот самый человек, который тормозит все наше дело» … Хрущев понял, рассмеялся, снова благодарил».
Пока мир рукоплескал Гагарину, в президиуме на Красной площади находился и академик Мстислав Келдыш. Его имя тогда не озвучивали: в печати ученого упоминали лишь как «главного теоретика космонавтики» – без фамилии и должности.
«Этот "теоретик космонавтики" проводил все пресс-конференции, связанные с космическими достижениями, давал интервью. Корреспонденты в те времена уже были натренированы так, что и не задавали вопросов, кто "теоретик", а кто "главный конструктор" космонавтики. Хотя многие представители СМИ догадывались» (из книги «М. В. Келдыш. Творческий портрет по воспоминаниям современников», 2002 г.).
В начале 1950-х под руководством Келдыша были разработаны теоретические основы баллистического спуска космического аппарата с орбиты на Землю – благодаря этому Гагарин успешно вернулся домой.
Келдыш вместе с членами Государственной комиссии поставил свою подпись под заданием Гагарина. За подготовку полета ученый был вторично удостоен звания Героя Социалистического Труда – согласно закрытому указу, который не подлежал публикации.
После триумфа Гагарина Мстислав Келдыш стал президентом Академии наук СССР, которой руководил 14 лет.
За кадром осталось еще немало имен. Владимир Бармин, строивший стартовый комплекс площадки №1, откуда ракета взлетела в космос, Виктор Кузнецов – конструктор, разрабатывавший гироскопические приборы для навигации, Михаил Рязанский – автор системы радиоуправления для ракеты-носителя и многие-многие другие.
Ни одного из ученых, стоявших за первым полетом человека в космос, не назвали по имени в прессе и не показали по телевизору. Большинство оставались засекреченными годами и даже десятилетиями.
«Мне кажется, в душе он переживал, – делилась [дочь Королева] Наталия Сергеевна. – Борис Евгеньевич Патон рассказывал мне, как однажды после очередного успешного пуска он встретил Королева в коридоре Академии наук и бросился к нему: "Сергей Павлович, я вас поздравляю!". А отец ему так грустно отвечает: "Мы – рудокопы, мы – под землей. Нас никто не видит и не слышит"» (Российская газета, 10 апреля 2021 г.).
Гагарин по праву стал символом эпохи. Но за его «Поехали!» стояло уравнение с десятком неизвестных. Именно эти засекреченные ученые сделали так, чтобы оно решилось правильно – и первый полет человека в космос стал реальностью.
