Призер Олимпиады Филиппов — РБК: «Я азартный. Не знаю, погубит меня это»

— Эйфория до сих пор, на самом деле, присутствует, потому что одно дело, когда на Кубке мира берешь медаль — там уже эмоции увядают на следующий день или через день. А сейчас уже больше недели прошло, и до сих пор я очень радуюсь. Особенно, когда беру медаль в руки, такие эмоции накатывают.

— Многие спортсмены не любят смотреть свои выступления. Пересматривал свою гонку?

— Пересматривал даже после четвертьфинала. Я специально включал гонку, чтобы посмотреть свои действии, как-то оценить соперников и что-то для себя вынести для полуфиналов и финалов. Спокойно к этому отношусь.

— Как тебе вообще жилось в Олимпийской деревне? Были какие-то проблемы, учитывая, что жаловались на недостроенное жилье, плохой интернет и даже отравления?

— У нас нормально все было, потому что жили в такой импровизированной деревне. По факту это был четырехзвездочный отель, там и номера отличные, и звукоизоляция хорошая, питание, вода хорошая, и все было на уровне.

А когда мы поехали после церемонии закрытия в Милан, в Олимпийскую деревню, то мы увидели там постройку как общежитие. Скорее всего потом здание и отдадут под общежитие: то есть картонные стены, на улице постоянно кто-то буянит, кричит, такие очень минималистичные номера. Поэтому хорошо, что мы жили в горах.

— В первую неделю Олимпиады у тебя был диалог в соцсети с Савелием Коростелевым после его комментария про «ни гондонов, ни смартфонов». Ты вообще ожидал, что могут быть какие-то «проблемы с подарками» и такое отношение от организаторов или Международного олимпийского комитета (МОК)?

— Да, я ожидал такого отношения (к нейтральным атлетам), потому что наш массажист, который с нами работал, ездил на Паралимпиаду в 2024 году, и он тоже рассказывал: их на церемонию открытия не пустили, а на церемонию закрытия, наоборот, пригласили. И также телефоны никому не дали тогда от Samsung.

В принципе, я предполагал, что такой сценарий может повториться, что, собственно, и случилось. Но не ожидал, что будет такой ажиотаж в России и такая поддержка. Конечно же, очень-очень понравилось, что поддерживают наших атлетов даже в таких дискриминационных ситуациях.

— Была мысль, что эта фраза Коростелева и твой ответ ему станут популярны и массово распространяться в интернете?

— Вообще не ожидал. Это была наше первое общение и в целом знакомство с Савелием. В общем, так познакомились в интернете, а потом уже лично на церемонии закрытия Игр. Поэтому вообще не ожидал, что будет такой интерес к этой фразе.

— Какие общие впечатления от Олимпиады, особенно от церемонии закрытия?

— В голове просто осталось, что мне понравились Олимпийские игры. Я, собственно, так их примерно и представлял. Конечно, церемонию закрытия было бы интересно смотреть по телевизору, потому что там выступления очень красиво показаны, вся эта смена кадров. Но, в принципе, и с трибуны было интересно вживую все увидеть. Этот весь олимпийский вайб меня зарядил. И дальше, до следующей Олимпиады, думаю, я его запомню. Хочется еще раз все это повторить и взять золото.

— На церемонии закрытия из россиян было около пяти-шести человек. Нормально ли все общались, не было какой-то неловкости?

— Хорошо общались, особенно с лыжниками, потому что виды спорта смежные, и менталитет, наверное, тоже похож. С фигуристами мы познакомились, но не так тепло общались, однако без какого-то стеснения. По крайней мере, у меня точно его не было.

— Ски-комьюнити, кажется, славится очень теплыми отношениями. Удалось ли тебе обменяться контактами со спортсменами из других стран?

— Из ски-альпинизма мы, конечно, со всеми ребятами общаемся, мы на Кубке мира с ними выступаем. Вот сейчас в Азербайджане ребята из Швейцарии подошли, кто на Олимпиаде не был, поздравили, из Азербайджана тоже… В общем, со всеми общаемся и со всеми в контакте. Из других видов спорта чуть-чуть пообщались с некоторыми, контактами обменялись, особенно с русскоговорящими.

— Что стало самым приятным сюрпризом, а что разочарованием на Играх?

— Разочарования никакого не было. Считаю, что это очень достойный результат. Конечно, я ехал за золотой медалью, всегда хочется золота, но в нынешней ситуации, учитывая, что я еще молод и это всего лишь начало моего второго взрослого сезона, считаю это хорошим результатом. Эмоции исключительно положительные.

— Про тебя не все СМИ и спортивные каналы писали перед Олимпиадой, но после это поменялось из-за завоевания серебряной медали. У тебя изменилась жизнь?

— Внутри меня это никак не изменило, как был нормальным пацаном, так и остался. Изменилась активность в соцсетях и медиа: до Олимпиады было 5 тыс. подписчиков, стало 18 тыс. (в телеграм-канале). Почувствовал этот эффект буквально за одну гонку, что вся страна о тебе говорит. Собственно, поэтому я так к Олимпиаде и готовился и жаждал, поскольку это реальная вершина спорта и спортивных соревнований.

— Не пугает ли такая резкая смена внимания к тебе?

— Нет, это новые возможности, благодаря которым открываются новые двери. Хочу их использовать, но также продолжать фокусироваться на соревнованиях, чтобы основная концентрация была на моем виде спорта в первую очередь.

— Ты придерживаешься ЗОЖ и практически не употребляешь алкоголь, но после выступления мелькнула мысль отпраздновать окончание Олимпиады. В итоге удалось ли выпить с друзьями или коллегами?

— Да, однозначно повеселился. Вообще я всегда веселый. Мне говорили, что я как будто пьяный, но при этом никогда не пил. После Олимпиады я попробовал, выпил достаточное количество алкоголя, еще и мешал все подряд. Мне говорили, что это должно меня «унести», но я все равно остался трезвым, никакого эффекта не получил. Голова ясная, речь четкая, меня вообще не взяло. Я выполнил обещание попробовать алкоголь, но сейчас больше пить не буду, потому что эффекта не чувствую, и так веселый и расслабленный.

— Тебе иностранцы предлагали выпить водку, ты отказывался, и они удивлялись. Этот стереотип не раздражает?

— Наоборот, забавно, что есть такой стереотип, что нас (русских) «ничего не берет», только водку пьем. Это забавно.

— У тебя сейчас стартует чемпионат Европы (интервью проходило до соревнований в Азербайджане). Во время олимпийского цикла отказывался от сладкого и еще каких-то продуктов. Сейчас поддерживаешь свой рацион?

— Я на несколько дней расслабился, дал себе волю, потому что обещал после Олимпиады. А сейчас у меня на столе гречка, курица, салат. Готовлюсь к чемпионату Европы.

— Ты говорил, что азартный человек. Это только в спорте проявляется или и в жизни тоже?

— Да, я азартный человек. Не знаю, погубит ли это меня когда-нибудь или нет, но я постоянно с кем-то спорю, на что-то ставлю. Чаще всего мне везет, особенно когда споры крупные. Вот тот же iPhone выиграл у друга Саши Антонова.

— У тебя были какие-то прямо безумные споры?

— Честно говоря, пока нет. Не так давно я начал спорить на какие-то большие суммы или большие подарки. Думаю, это еще меня ждет, потому что у нас с друзьями ставки повышаются. Последний спор был связан как раз с телефоном и олимпийской медалью.

— Как думаешь, после того, как ски-альпинизм включили в олимпийскую дисциплину, и после твоего выступления к нему станет больше интереса в России?

— Естественно, это уже сейчас ощущается. Многие люди уже не спрашивают, что такое ски-альпинизм, а говорят: «А, это тот новый вид спорта на Играх». То есть он им очень понравился, ведь он достаточно динамичный. Люди узнают, как им вообще начать заниматься, где есть спортивные секции. То есть, я думаю, эта тенденция будет продолжаться, особенно если включат его в Олимпиаду, а его включат, по неофициальной информации. Даже, может, какую-то дисциплину добавят еще одну.

— Ски-альпинизм — не самый дешевый вид спорта. Сколько уходит на экипировку, подготовку и участие в соревнованиях?

— Я бы не сказал, что экипировка слишком дорогая. Если сравнивать, например, с беговыми лыжами, то для выступлений на региональном и всероссийском уровнях требуется большое количество пар лыж — минимум десять. В ски-альпинизме такое количество не нужно: максимум три-четыре пары для профессионального уровня, а для старта достаточно одной тренировочной и одной гоночной. Из-за того, что скольжение не влияет на спуски, не нужно такое большое количество пар.

В итоге общая сумма получается меньше, чем в беговых лыжах. Однако сам стартовый комплект, например для детей, безусловно, дороже, чем для беговых лыж. Но думаю, у нас в стране начнут производить более доступные лыжи, чтобы не зависеть от дорогого импорта.

— Можно ли назвать какую-то начальную сумму для старта в ски-альпинизме?

— Ну, лыжи — 50 тыс., ботинки — 20 тыс., крепления — 30 тыс., получается 100 тыс. Палки 5 тыс. максимум, шлем — 5 тыс., то есть, до 150 тыс. точно можно уложиться для нормального снаряжения.

— Как сейчас обстоят дела с финансовой поддержкой ски-альпинизма в России?

— Нормальная поддержка оказывается, есть хорошие школы, снаряжение поступает. Ну, есть, конечно же, куда расти, можно и лучше экипировать спортсменов.

— Лично у тебя изменилась финансовая история после Олимпиады?

— Она немного меняется. Все равно только неделя прошла. Финансовая история меняется вместе с контрактами. От региона (Камчатки) пообещали деньги, а от правительства, не знаю, наверное, будет какая-то поддержка, поэтому посмотрим.

— Был ли разговор Федерации альпинизма России (ФАР) с тобой по этому поводу?

— С федерацией нет, пока еще ничего не было.

— Появились ли предложения о спонсорстве от рекламодателей?

— У меня уже есть бренд экипировки — это Moax, а еще генеральный спонсор — Bionova. Они еще до Олимпиады меня поддерживали. Очень трудно было тогда найти спонсоров, но вот ребята сделали ставку и не прогадали, как мне кажется.

— Были ли у тебя какие-то крупные гонорары с соревнований еще до Олимпиады?

— Да нет, особо не было каких-то крупных гонораров, потому что до Олимпиады, в принципе, я не так ярко выступал. Это только с этого сезона так более-менее началось, и уже можно сейчас как-то начинать зарабатывать.

— А помнишь ли самую крупную свою покупку?

— Что-то большое не покупал, то есть пока машины, квартиры нет, ничего нет, поэтому прям крупных покупок таких не было.

— Если в ближайшее время придет крупная сумма за выступление на Играх, на что бы ты потратился?

— У меня есть такая небольшая мечта: на Камчатке, в одном очень хорошем месте, пока не буду говорить в каком, построить дом либо спортивно-туристическую базу. То есть начать строить, по крайней мере, с каких-то вырученных денег. Свою машину хочется взять, уже права есть, а мамину постоянно брать не хочется.

— Сейчас ты находишься в Азербайджане на чемпионате Европы. Будут ли еще какие-то старты после или это уже будет некая финальная точка в текущем сезоне?

— Еще будут три гонки чемпионата Европы, планирую их все проехать. Их всего четыре, включая эстафету, на которую нас не допускают. Хочется взять минимум одну медаль. Еще будет лучше, если я и на вертикальной гонке возьму медаль, но посмотрим, насколько буду готов к дистанционным гонкам.

После чемпионата Европы будут еще три этапа Кубка мира, после них на Камчатке будет завершение сезона — чемпионат России на вулканах, на Авачинском перевале в середине апреля. И тогда уже будет конец сезона окончательно. Там уже тоже будет хорошее у нас празднование, закрытие в термальных источниках на базе.

— Есть желание попробовать что-то новое после закрытия сезона или, может, вернуться к тому, от чего приходилось отказываться перед подготовкой к Играм?

— Я еще раньше хотел, но решил это реализовать после Олимпиады — прыгнуть с парашюта, научиться летать на параплане. Пока вот такие идеи, которые приходят мне в голову и давно там сидят.

— Любишь чувствовать адреналин?

— Да, не могу без него.

— Какие цели ты ставишь перед собой на ближайший год или на более долгий срок — ближайшие десять лет?

— На ближайшие десять лет — стать олимпийским чемпионом. Надеюсь, неоднократным. И развивать ски-альпинизм в стране, в мире. Ну, и вообще, в принципе, быть просто достойным человеком.

— На нескольких интервью ты часто упоминал норвежского лыжника Йоханнеса Клебо. Почему именно его ставил себе в пример?

— По олимпийским достижениям, что он уже 11-кратный олимпийский чемпион, это очень круто. Реально очень трудолюбивый человек, и мне нравится его история. Она чем-то схожа с моей: то есть он тоже со спринта начинал выигрывать, занимать призовые места, а потом уже перестраиваться на другие дисциплины и выигрывать все гонки — дистанционные, не дистанционные.

— Нацелен на олимпийское золото?

— Да, и не только в спринте, но и в других гонках.

— У многих спортсменов есть свои небольшие ритуалы или привычки перед выступлениями. Например, футболист Антуан Гризманн на старте карьеры надевал трусы со Спанч Бобом перед играми. Есть ли у тебя что-то подобное?

— У меня тоже с трусами есть ритуал, что я именно счастливые надеваю. Есть несчастливые, а есть счастливые, в которых я там выигрываю или занимаю хорошие места. Они уже, правда, старенькие и непонятной фирмы, но они просто как-то у меня стали счастливыми, поэтому они всегда со мной. На гонки только их надеваю.

— Это уже привычка или какой-то психологический аспект?

— Психологический аспект, но если я не надену, то переживать сильно не буду. Не надел и не надел, ладно, сделаю другие тогда счастливыми. Но если надену, то мне будет поспокойнее.

— Если бы ты не выбрал ски-альпинизм, чем бы ты занимался вот сейчас?

— Если не брать во внимание спорт, наверное, был бы гидом и водил бы людей в горы: проводил бы ски-туры, просто трекинги на вулканы летом. Не могу без гор.