Звезда номер один Удивительная история Андрея Миронова
Он уже при жизни стал легендой артистической Москвы. Сегодня Андрею Миронову исполнилось бы 85 лет. Фантастическая харизма, многомерный талант и ярчайший творческий путь — все это сделало его незабываемым.
Его отец Александр Менакер и мать Мария Миронова — знаменитый эстрадный сатирический дуэт, их обожала вся страна. Так что маленький Андрей рос в атмосфере творчества, импровизации и "пыль кулис" вдохнул еще в младенчестве. Он был необычайно музыкален, даже организовал в детстве собственный джаз-ансамбль. Благодаря отличному слуху проявил способности к языкам: выучил французский и английский. Ну и, конечно же, пошел по стопам родителей — поступил в Щукинское училище.
Окончив его с красным дипломом, попытался устроиться в Театр имени Вахтангова, к Рубену Симонову. Но тот отказал, сообщив, что под его амплуа ролей в труппе нет. Андрея взял в Театр сатиры Валентин Плучек. Великолепный артистический ансамбль, в котором каждый актер сверкал как отдельный бриллиант, — вот что такое плучековский театр.
Там же сложилась легендарная творческая компания, которая пронесла дружбу через года — Андрей Миронов, Александр Ширвиндт, Михаил Державин, Григорий Горин, Марк Захаров. Они были неразлучны, вместе творили, не расставались и за стенами театра, в любой момент были готовы прийти друг другу на выручку.
На сцене Андрей играет много и ярко. Его Присыпкина в "Клопе" Маяковского запомнила вся театральная Москва. Его Дон Жуан в пьесе Макса Фриша был одновременно и смешон, и трогателен. Ну а Жадов в "Доходном месте", поставленном Марком Захаровым, стал первой по-настоящему крупной сценической победой Миронова-артиста.
Массовый зритель полюбил его, конечно, после киноролей — причем и тут был очень широкий диапазон: от Фридриха Энгельса в фильме "Год как жизнь" до Геши Козодоева в "Бриллиантовой руке", который сразу возвел Миронова в статус суперзвезды. Гайдай дал Миронову проявить все грани таланта — и эксцентрика, и певца, и танцора. Персонаж получился хоть и отрицательным, но невероятно обаятельным. Как, впрочем, и нервный жулик Дима Семицветов в "Берегись автомобиля" Эльдара Рязанова — роли красавчиков "с червоточинкой" удавались артисту на ура.
Глубокие драматические герои получались у Миронова не менее блестяще. Его Грушницкий в "Страницах журнала Печорина" и нелеп, и трагичен. А Орландо в фильме "Сказка странствий" Александра Митты — благородный и отважный носитель правды, воин и мудрец, жертвующий собой во имя спасения других.
Но лучшей киноработой стал Ханин в картине "Мой друг Иван Лапшин" Алексея Германа. Трагический образ неприкаянного журналиста, который никак не может найти себе место, даже пытается совершить самоубийство и чуть не погибает в схватке с бандитами. Этого героя Миронов играл на каких-то невероятных полутонах, показывая и трагедию, и неуместность своего персонажа, который, скорее всего, будет раздавлен надвигающимся 1937 годом.
В театре он блистал в роли Хлестакова в "Ревизоре", где его дуэт с Анатолием Папановым-Городничим стал фактически хрестоматийным воплощением гоголевских персонажей. А Фигаро он играл самозабвенно, ярко и страстно.
Так вышло, что и ушел он из жизни именно в этом образе. Это случилось на гастролях — лопнул сосуд. Миронов потерял сознание, и Александр Ширвиндт унес его со сцены за кулисы. Проваливаясь в беспамятство, артист продолжал повторять текст монолога, который слышали только врачи и близкие друзья.
Одна из его последних киноролей — наивный первопроходец кинематографа мистер Фест из "Человека с бульвара Капуцинов" Аллы Суриковой. Очередной выход Миронова в своем ярком амплуа, где комедия смешалась с эксцентрикой, романтика — с мюзиклом, а трагедия — с финальной улыбкой и обязательной верой в чудо.
