Последний день действия Договора об ограничении и сокращении стратегических наступательных вооружений (ДСНВ, или СНВ-III) приходится на 4 февраля 2026 г. США так не дали России ответа на предложение ее президента Владимира Путина в сентябре 2025 г. придерживаться количественных ограничений договора на боезаряды и их носители еще один год после истечения срока. А возможности официально продлить договор еще раз, как в 2021 г., в документе не заложено. Таким образом, уже 5 февраля, если из Вашингтона не последует реакции, в историю уйдет последний двусторонний документ, регулирующий отношения США и России в сфере стратегической стабильности.
Находившийся в Китае для консультаций по стратегической стабильности замминистра иностранных дел России Сергей Рябков 3 февраля сказал, что Москва не планирует делать «демарши» или вновь обращаться к США накануне истечения ДСНВ, а отсутствие ответа Вашингтона «тоже ответ». Пресс-секретарь Путина Дмитрий Песков в этот же день подчеркнул, что «буквально через несколько дней мир останется, наверное, в более опасном положении по сравнению с тем, что было до сих пор <...> В оставшиеся дни [до истечения срока ДСНВ] наше предложение остается на повестке дня».
«Истечет, так истечет» – так Трамп ответил на вопрос журналистов The New York Times о скором истечении срока ДСНВ в ходе январского интервью. Но тут же к этому добавил: «Было бы неплохо, чтобы некоторые другие страны присоединились к этому [к контролю над вооружениями]».
2 февраля газета The Financial Times со ссылкой на источник сообщила, что Трамп размышляет об угрозе, исходящей от ядерного оружия, и говорил о своем желании оставить в силе существующие ограничения, как и вовлечь в эти дискуссии Китай.
В феврале 2023 г. в ходе послания Федеральному собранию Путин объявил об односторонней приостановке Россией участия в ДСНВ, включая инспекции по его соблюдению. Президент связал это с помощью западных стран Украине при попытках нанести удары по базам российской стратегической авиации, а также неучетом ядерных потенциалов Франции и Великобритании. Но МИД России пояснял, что приостановка участия в ДСНВ сопровождается соблюдением его количественных ограничений. США сохранили аналогичный подход.
А 22 сентября 2025 г. Путин объявил о готовности Москвы еще один год после истечения срока ДСНВ придерживаться количественных ограничений на боезаряды и носители. По его мнению, полный отказ от наследия договора будет ошибкой, что негативно скажется на обеспечении целей Договора о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО). Ту инициативу Трамп несколько раз умеренно позитивно оценивал односложными фразами, но официального ответа не дал.
В США часто указывают на быстро растущий ядерный арсенал КНР. По ежегодной оценке Пентагоном ядерных арсеналов за 2025 г., у Китая более 600 зарядов. В документе подчеркивается, что к 2030 г. у КНР будет уже больше 1000 боеголовок. При этом в обзоре 2023 г. содержались заявления о достижении Китаем уровня 1500 зарядов к 2035 г.
В Пекине отчетливо выступают против своего участия в любых форматах, подразумевающих ограничение ракетно-ядерного потенциала, ссылаясь на серьезное отставание от США и России. Об этом сказал и Песков. При этом он добавил, что для Москвы важно, чтобы при обсуждении будущей системы стратегической стабильности учитывались ядерные потенциалы союзников США в Европе, «а именно Великобритании и Франции».
Стоит отметить, что на протяжении многих лет именно представители республиканской партии США критиковали СНВ-III как невыгодный для страны. А еще в первое президентство Трампа (2017–2021) Вашингтон отказался от ДРСМД (1987 г.) и Договора по открытому небу (1992 г.).
Пока о перспективах равноценной замены ДСНВ говорить не приходится, отмечает руководитель отдела военно-политических исследований ИСКРАНа Олег Криволапов. По словам эксперта, Трамп не заинтересован в предметном обсуждении вопроса. Но эксперт считает, что рано обсуждать и новый виток гонки вооружений в связи с отсутствием договорно-правовых механизмов контроля. В пример он приводит ситуацию после подписания СССР и США договора ОСВ-II в 1979 г., который соблюдался и в условиях кризиса двусторонних отношений, хотя даже не был ратифицирован.
«Дух Анкориджа» пока не воплотился в реальной политике и сфере стратегической стабильности, подчеркивает директор Центра военно-экономических исследований ИМВЭС НИУ ВШЭ Прохор Тебин. По мнению эксперта, если новый договор в будущем и появится, то путь к нему будет крайне непростым из-за накопившихся проблем. У США сейчас явно в приоритете фактор Китая и развитие связки «космос – ПРО», продолжает Тебин. «Готовности предметно и прагматично обсуждать сложные вопросы и искать компромиссы Вашингтон в полной мере не демонстрирует», – подчеркнул эксперт. Что касается новой гонки вооружений, то, как считает эксперт, она «уже и так идет». «Она в значительной степени ведется в сфере гражданских и двойных технологий. Реиндустриализация, ИИ, космос имеют явное военное измерение. Ядерные арсеналы наращиваются отдельными странами, активно модернизируются», – объяснил Тебин.
Классические договоры типа ДСНВ не потеряли актуальности, но ими невозможно «объять необъятное», как и распространить на большее число участников, говорит сотрудник Центра международной безопасности ИМЭМО РАН Дмитрий Стефанович. Он подчеркнул, что пока реальных сигналов о готовности администрации Трампа вырабатывать новый формат договоров не просматривается. «Но, возможно, завершение действия ДСНВ станет хорошим поводом для конкретизации американских подходов. Возможно, уже в феврале 2026 г. что-то интересное может произойти», – сказал эксперт.
Основным раздражителем для Китая по теме является акцент США только на его ядерном потенциале, который в КНР справедливо считают несоразмерным с американским и российским аналогами, продолжает Стефанович. При этом эксперт согласен, что гонка вооружений уже идет, хотя вряд ли стоит ожидать увеличения ядерных арсеналов до десятков тысяч боезарядов. «Но определенное наращивание вполне возможно, особенно в среднесрочной перспективе и без активных переговоров по вопросу», – говорит он.
