- Ранее министр обороны Пакистана Хаваджа Мухаммад Асиф заявил, что США и Иран близки к мирному соглашению. Как вы оцениваете реальные перспективы заключения такого долгосрочного соглашения между Тегераном и Вашингтоном?
– Пакистан всегда верил в диалог, дипломатию и переговоры. Мы твердо убеждены, что невозможно разрешить конфликт через войну. Пакистан выступает честным посредником как для США, так и для Исламской Республики Иран. Мы не только выступали посредниками, но и высказывали им свое честное мнение: этот вопрос должен быть решен посредством диалога, дипломатии и переговоров.
В последние дни произошла эскалация в регионе, но мы считаем, что можем избежать превращения этого в крупный региональный или даже международный конфликт. Поэтому мы полагаем, что между США и Исламской Республикой Иран скоро будет достигнуто лучшее взаимопонимание.
Двадцать два процента мировых поставок нефти поступают через акваторию Персидского залива, также оттуда поступает значительная часть удобрений. Кроме того, в этом регионе проживают шесть миллионов пакистанцев и около 20 миллионов иностранцев, так что средства к существованию многих людей зависят от этого. Мы весьма надеемся, что будут некоторые трудности, поскольку это крупный конфликт, но он не перерастет в нечто, что имело бы серьезные последствия для обеих стран.
– И еще один вопрос по этой теме. Ранее вы заявили, что основа этого конфликта была устранена. Что, по вашему мнению, еще необходимо для полного урегулирования ситуации в регионе?
– Теперь фундаментальным вопросом остается открытие Ормузского пролива. Изначально были другие цели, но сейчас это основополагающий вопрос. Пакистан верит, что он должен быть открыт. Должна быть обеспечена беспрепятственная перевозка товаров, услуг и людей по морю через Ормузский пролив. Это именно то, что мы говорим Ирану: если он будет открыт, это будет хорошо для всех стран Персидского залива - хорошо для Ирана, Ирака, Пакистана и, конечно, для всего мира.
Поэтому я твердо убежден, что все стороны должны сесть за стол переговоров и постараться обеспечить проход 120 судов ежедневно через Ормузский пролив, как это было до начала конфликта. Сейчас их число сократилось до пяти-шести в день. Мы считаем, что это число должно даже увеличиться.
Этот конфликт изменил многие вещи - международную архитектуру безопасности, международную экономическую архитектуру. Из этого конфликта также возникнет новый мир. Пакистан всегда верил, что диалог, дипломатия и взаимопонимание эффективнее. За столом переговоров можно достичь гораздо большего, чем обменом оружия или запуском ракет. Это фундаментальные вещи.
– В начале августа Пакистан, Турция и Саудовская Аравия подписали Мекканский оборонный пакт. Ожидаете ли вы присоединения других стран, возможно, Ирана? Некоторые эксперты говорят, что Египет является наиболее вероятным кандидатом. Что вы думаете об этом?
– Это как раз то, что я имею в виду под новой архитектурой безопасности. Всего несколько дней назад в Турции прошла конференция, где присутствовали министры иностранных дел Саудовской Аравии, Пакистана и Турции. И первым генеральным секретарем этого альянса будет представитель Пакистана. Пакистан - из Южной Азии, Саудовская Аравия - с Ближнего Востока, а Турция - с Ближнего Востока и из Европы. Как заявили министры иностранных дел, есть вероятность, что это станет новой архитектурой безопасности. Этот альянс не будет направлен против какой-либо страны, а будет лишь сигналом другим странам: пожалуйста, не вмешивайтесь в дела региона. Потому что мы видели, что произошло в Персидском заливе за последние шесть месяцев или один год из-за этого конфликта. Так что, конечно, есть вероятность, что другие страны присоединятся к этому пакту и станут частью этой архитектуры безопасности.
– Пакистан подал официальную заявку на вступление в БРИКС в 2023 году. Ожидаете ли вы, что она будет принята на предстоящем саммите в Индии в сентябре? Или, возможно, Нью-Дели попытается помешать участию Исламабада в этой организации?
– Первого сентября Пакистан принял председательство в Шанхайской организации сотрудничества. Это свидетельствует о решимости Пакистана как актора в области регионального сотрудничества, торговли и безопасности.
К сожалению, мы подали нашу заявку (на вступление в БРИКС – ред.) в 2023 году, и Пакистан является естественным партнером БРИКС. Пакистан также является крупным партнером в Ассоциации регионального сотрудничества Южной Азии (СААРК), которая включает все страны Южной Азии, в том числе Индию и Пакистан.
Если Пакистан присоединится к БРИКС, это станет мощным импульсом для международной интеграции и сотрудничества между Индией и Пакистаном, да и всего региона.
– В этом контексте Исламабад ожидает поддержки от дружественных Москвы и Пекина?
– Все нас поддерживают: Китай поддерживает нас, Россия поддерживает нас, Южная Африка поддерживает нас, поддерживает нас, все страны поддерживают. Единственная страна, которая выступает против, - это Индия.
Пакистан всегда был связующим звеном на перекрестке Южной Азии, Ближнего Востока и Центральной Азии. И мы можем так много сделать, они не могут победить нас. Они пытались применить военную силу против нас в 2019 году и в прошлом году, и получили от нас урок. Мы обе – ядерные державы, и нам следует вести себя как зрелые политические державы.
– Еще один важный вопрос. Есть ли новая информация о дате отложенного визита премьер-министра Пакистана Шахбаза Шарифа? Когда мы можем его ожидать?
– Мы очень близки к этому. Премьер-министр должен был прибыть 3 марта, когда началась война. Поэтому мы предложили российский стороне набор дат, и, надеюсь, в ближайшее время мы получим подтверждение. Премьер-министр обязательно будет здесь в этом году - в зависимости от того, насколько будет удобно российской стороне.
– Ранее вы говорили, что Пакистан ожидает визита Владимира Путина на саммит ШОС в 2027 году. Началась ли подготовка к визиту? Прорабатывается ли встреча с премьер-министром Шахбазом Шарифом?
– Да, мы хотим, чтобы визит президента Путина в Пакистан состоялся непосредственно перед саммитом ШОС в Пакистане в следующем году.
Президент Путин чрезвычайно популярен в Пакистане, к нему испытывают искреннее уважение, и мы были бы очень рады принять его в Пакистане. Так что мы с нетерпением ждем его визита в Пакистан, за которым последует саммит ШОС в Исламабаде.
– Можем ли мы надеяться, что этот визит поспособствует запуску прямых рейсов, о которых давно идет речь?
– Мы прорабатываем запуск прямых рейсов с Россией. Для развития бизнеса необходимы две вещи: рейсы и логистика. Мы провели встречу на форуме с главой (логистической компании - ред.) Fesco.
Если будет больше рейсов, упрощенные визы, онлайн-заявки на визы - поскольку россияне получают визы в Пакистан онлайн - и, вероятно, то же самое произойдет для пакистанцев.
Как только будет запущен туризм, культура… У нас тут был музыкальный концерт – он имел оглушительный успех. В этом году пакистанские фильмы участвуют в кинофестивале в Санкт-Петербурге. В прошлом году мы получили награду. Так что мы ищем любые возможности для сотрудничества.
До поездки во Владивосток я посетил Камчатку, затем я планирую поехать в Якутию. Я говорю пакистанским туристам - а я встречал много пакистанцев, которые приезжают сюда, - что Москва и Санкт-Петербург прекрасны, но обязательно нужно съездить на Байкал, на Камчатку, во Владивосток, в Якутию, в Дагестан, в Чечню. Россия может предложить так много.
– Если прямые рейсы будут запущены, как бы вы оценили потенциальный ежегодный туристический поток?
– Для примера, в прошлом я был послом в ОАЭ в течение трех лет. Между двумя странами выполняется 642 рейса в неделю. Миллионы туристов приезжают туда. Пакистанцы – народ, который любит путешествовать и работать за границей. Шесть миллионов пакистанцев живут в странах Персидского залива. Около четырех миллионов живут в Европе. Два миллиона - в Северной Америке. Недавно я заметил, что пакистанцы путешествуют в Центральную Азию в больших количествах, в Азербайджан, Грузию, Армению, и теперь Россия может стать следующим пунктом назначения.
Один рейс ведет к двум, два - к трем, четырем, это оказывает влияние. Как только начнут приезжать туристы, бизнес начнет процветать. Потенциально миллионы туристов могут приехать в Россию и миллионы российских туристов - в Пакистан. У нас есть пляжи, горы, исторические места. Так что здесь так много всего. И самое важное - наши ценности совпадают: мы ценим гостеприимство, семью и открытость сердец. Количество выданных виз россиянам по сравнению с прошлым годом увеличилось в семь раз в этом году.
– Могли бы вы порекомендовать несколько направлений в Пакистане, которые могут быть интересны для россиян?
– Знаете, многие россияне едут в Пакистан ради гор, потому что у нас есть пять вершин выше 8 тысячи метров и 102 вершины выше 7 тысячи метров. Затем, конечно, наши пляжи - они безупречны. Это нетронутые пляжи: теплая вода и песок. И, конечно, (древний город и объект Всемирного наследия ЮНЕСКО – ред.) Таксила - это, пожалуй, один из старейших университетов буддистской эпохи. Даже Александр Македонский приезжал туда в 326 году до нашей эры. Также, конечно, Пешавар, Лахор - это города, которые существуют последние 2 тысячи лет. Мултан – это ород, где Александр получил ранение. Это все исторические места, здесь очень много истории.
Но самое главное - это люди. Люди открыты, они любят принимать гостей. Они открывают не только свои сердца, но и свои дома, как я заметил и в России. Это то, к чему я стремлюсь сейчас.
– Недавно музыкальная группа Khumariyaan и скрипач Раис Хан из Пакистана выступили на концерте в России. Может быть, сейчас вы ожидаете другие культурные проекты с Россией?
– Да, мы работаем над этим. Та обратная связь, которую мы получили, когда у нас был концерт в честь нашего национального праздника (Дня независимости 14 августа - ред.). Организаторы говорили: если придет больше 600 человек… Но у нас было зарегистрировано 1.372 человека и была такая длинная очередь, потому что стадион не вмещал всех. Khumariyaan оставила свой след в России. Так что мы будем отправлять наши музыкальные коллективы в Россию.
Есть пара вещей, которые люди не знаю о Пакистане, - это наша музыка. Пакистанская, как и русская, музыка потрясающая. Затем наши фильмы и телесериалы. А также наши художники - их работы выставляются в Нью-Йорке, Вашингтоне, Лондоне и Париже. Мы хотим, чтобы они выставлялись в Третьяковской галерее, Пушкинском музее и в Эрмитаже - того же мы хотим, чтобы работы русских художников были представлены в Пакистане.
И еще в Пакистане очень хорошая литература, поэзия, наши рассказы и романы очень хороши. Я большой поклонник русской литературы и музыки. Когда я был здесь 31 год назад, мне очень нравилась музыка Алсу. Русская музыка - это нечто прекрасное. Вот такие связи должны быть между нашими странами.
– Вы упомянули о своем визите на Камчатку, который стал первым в истории российско-пакистанских отношений. Какие еще регионы вы планируете посетить?
– Я посетил все четыре уголка России: я был в Салехарде и Новом Уренгое на севере, в Дагестане, Чечне, Краснодаре, Сочи на юге, и, конечно, на западе я был в Калининграде. Теперь я был на Камчатке, во Владивостоке, в Якутии, а также планирую поехать на Алтай, в Омск и Томск, потому что это будет естественной точкой входа для пакистанских товаров, когда начнутся наземные торговые перевозки. Омск и Томск станут естественными воротами для пакистанских товаров и российских товаров в Пакистан.
Качество рыбы, которую я попробовал во Владивостоке и на Камчатке, - честно говоря, я никогда не пробовал настолько вкусной рыбы. Так что россиянам следует открыть для себя пакистанскую рыбу, а нам - российскую рыбу и крабов.
Пакистанский картофель - везде, куда бы я ни поехал, все говорят, что качество картофеля из Пакистана, наверное, лучшее. Также наши апельсины очень хороши. Наши сухофрукты очень хороши, российские сухофрукты хороши.
Так, я планирую поехать на Алтай, в Омск, Томск, Калерию. Я буду открывать Россию, поскольку я верю, что если вы видите все своими глазами и можете рассказать свою историю людям, то вы достигнете гораздо большего, чем сидя в офисе.
– Какие конкретные российские регионы имеют наибольший потенциал для сотрудничества с Пакистаном в различных областях, включая образование?
– Сегодня число студентов составляет всего 1.300 человек, но мы хотим иметь как минимум 13 тысяч. Когда у вас есть опыт образования (в другой стране - ред.), эти связи остаются на всю жизнь. Это такие инвестиции на всю жизнь.
Поэтому я хотел бы, чтобы больше пакистанцев получали образование здесь (в России - ред.). Я хотел бы, чтобы многие пакистанцы ездили в США, Великобританию, Канаду, Австралию, но я также хочу, чтобы эти цифры росли и в России, и я хочу, чтобы российские студенты ездили в Пакистан.
Я стараюсь поощрять поездки российских преподавателей в Пакистан и преподавали русский язык. Два месяца назад, в прошлом месяце, я пригласил 10 пакистанских студентов, которые изучали русский язык, они сдали тест и приехали сюда. Так что это лучшее вложение, к которому я стремлюсь. И я пригласил многих российских студентов, которые изучают урду и хинди в МГИМО, в ВШЭ и в других университетах, в посольство, и я призываю отправлять их в Пакистан. Эти связи действительно вносят вклад в отношения между двумя странами.
