На днях европейской прессе пришлось открыться, что обстрелы российских военных "всего мирного" и "антивоенного" оказались прицельными попаданиями наших БПЛА по складам вэсэушников, где хранились боезаряды и прочая арта. Киевские вояки разместили поставленные натовцами милитаристские запасы посреди обычных мирных домов и построек.
Зеленский несколько раз на протяжении последних недель был вынужден признать публично, что в нарушение всех конвенций (к которым формально Украина присоединилась 35 лет назад) командование ВСУ (то есть его, Зеленского, прямые подчиненные) размещало (и наверняка продолжает это делать) имеющуюся военку среди гражданских построек, в частности, в Киевской области. На прежде и когда-то гражданских складских площадях.
Зеленский назвал это "халатностью", потребовав "наказания виновных и привлечения к ответственности причастных".
Договорим за Зеленского.
Он и его клика без малейшего намека на "халатность" (это миф для западной медийки) и абсолютно осознанно создали смертельную опасность для своих собственных граждан.
А европейские натовцы и прочие западные военные советники, естественно, были в курсе местоположения армейских складов в жилой постройке и рядом с гражданскими объектами.
Все крики, вопли, визги и истерики в духе "Вы только посмотрите, что делают эти варвары-москали!" обнулены. Украина наплевала сразу на несколько статей международных документов и, стало быть, оказалась нарушительницей международного права.
Ситуация оказалась настолько вопиющей, что даже британская The Guardian опубликовала корреспонденцию из села Милая, в котором вэсэушники держали склады с летальным вооружением.
Степень стерильности мозгов тех, кого эти самые вэсэушники фактически обрекли на гибель, производит впечатление. Жители села Милая говорят, что были тотально не в курсе, что власти, такие "эуропэйские" и такие "за свободную Украину", оказывается, их, своих когда-то избирателей, посадили на бочку с порохом. Не в фигуральном, а в самом прямом смысле.
И лишь наиболее прозорливые чуть осмелились сказать что-то про "склад с гуманитарной помощью". "Гуманитарка" оказалась комплектующими для БПЛА.
Эта коллизия, далеко не первая (в июле наших военных обвинили в обстрелах таких же "мирных" объектов в Вишневом под Киевом), с одной стороны, дает очень убедительную картину украинского тоталитаризма с уклоном в террор, а с другой — обрушивает вранье информационной войны, которая против нас ведется.
Помните Бучу и коллективный "плач" по "погибшим" там? А помните, какая кампания лжи, клеветы, обвинений в "преступлениях против человечности", "пытках" и других адских деяниях лилась из любых евроутюгов еще какие-то пять лет назад? А из свежего, практически свежайшего — разгон темы про "грядущую мобилизацию"?
Этот вброс прокомментировал президент Владимир Путин.
"Чушь собачья", — ответил он.
Этим выражением можно определить все, что так или иначе ставится нам в вину или в ответственность.
От "совершения военных преступлений" до, например, "нежелания искать дипломатическое решение" кризиса в Донбассе.
Есть и второе обстоятельство, которое тут к месту упомянуть.
Западная русофобия — и как коллективное творчество, и как такое же коллективное бессознательное — оперирует психологическими проекциями. То есть нам приписывают то, что на самом деле совершают сами западники и их украинские протеже.
Это они старательно, исправно и с преступной настойчивостью обстреливают мирные объекты и гражданских лиц. Это в полетных заданиях их ракет, заложенных натовцами при помощи вэсэушников, внесены были крымские, курские или геленджикские пляжи. Это в навигационных координатах их БПЛА, шедших волнами на расположенный на Луганщине Старобельск, значилось общежитие педагогического колледжа. Тогда погибли свыше 20 молодых ребят, большинство — несовершеннолетние.
Ни на пляжах, ни в общежитии не было и быть не могло ничего, что даже отдаленно напоминало бы о военных объектах или о пресловутом двойном назначении.
Кровь наших погибших, раненых и есть тот самый признак терроризма. И настоящего, а не придуманного политтехнологами-русофобами военного преступления.
Во всех этих — и тоже по-настоящему, а не в фантазийном смысле — варварских деяниях рано или поздно те, кто их совершили, сознаются.
После победы. Нашей победы. В которой сегодня у нас нет никаких сомнений.
