МОСКВА, 1 сен — РИА Новости. Прижились ли в российских школах "Разговоры о важном"? Сколько времени требуется школьникам на домашнее задание? Нужны ли новые предметы? Почему в этом году было так много стобалльников? Об этом и многом другом в интервью РИА Новости рассказал депутат Государственной Думы, академик Российской академии образования (РАО) Олег Смолин.
— Олег Николаевич, сегодня 1 сентября — День знаний, праздник первого звонка… В школах сохраняются традиционные ритуалы, но появляются и новые организационные форматы: например, в некоторых школах отменяют традицию дарить учителям цветы. Как вы к этому относитесь?
— Это точно не самая главная проблема в нашем образовании. Тем не менее… Я был бы готов поддержать эту практику, но при соблюдении четырех условий.
Во‑первых, я считаю, что учитель на 1 сентября обязательно должен получить цветы. Пусть не 30 букетов, а один букет. Это признак уважения и маленькая частичка педагогического статуса.
Во‑вторых, я считаю, что здесь не может быть никакой принудиловки. Есть семьи, для которых даже букет цветов — это материальная проблема.
В‑третьих, если ученик или родитель хотят непременно вручить личный букет любимому учителю, это право должно за ними сохраняться.
Четвертое условие: мы должны быть на сто процентов уверены, что сэкономленные деньги точно пойдут тем, кто в них на самом деле нуждается.
— Как вы считаете, прижилась ли в российских школах инициатива Минпросвещения по введению уроков "Разговоры о важном"?
— Думаю, что практика прижилась. Вопрос только в том, насколько она эффективна. Я согласен с Никитой Михалковым, что образование — дело крайне тонкое. Я окончил школу‑интернат, и у меня были замечательные учителя, но я не помню ни одного классного часа, где бы меня специально воспитывали. При этом проходили такие уроки, на которых никого специально не воспитывали, но они до сих пор в памяти.
Приведу пример. Любимая учительница литературы читала вслух стихотворение "Бородино". Когда она дошла до строк: "Постой‑ка, брат мусью! Что тут хитрить, пожалуй к бою; Уж мы пойдем ломить стеною, уж постоим мы головою за родину свою!", ее голос дрогнул. Этот момент оставил отпечаток на всю жизнь.
Есть такое понятие — "событийная педагогика". Когда то или иное школьное мероприятие становится событием, которое западает тебе в душу, это и есть настоящее воспитание.
Поживем — увидим, насколько эффективными окажутся "Разговоры о важном". О важном с детьми говорить точно нужно, вопрос только в том, как и к чему это приведет в воспитательном плане.
— Что касается нормативов на выполнение домашних заданий — от полутора до трех с половиной часов в день. Вы согласны с такими расчетами?
— Эти нормы действовали и раньше. Но я хорошо помню свое школьное детство: уроков было не более шести, а на домашнее задание обычно отводилось три часа. Итого: девять уроков. А теперь давайте посмотрим, что происходит в современной школе: 7–8 уроков — это уже, к сожалению, обыденная ситуация даже для 8–9 классов. Прибавим сюда три с половиной часа на домашнюю работу — получается 11,5 часов. А когда ребенку читать книги, заниматься музыкой, ходить в спортивную школу?
С моей точки зрения, отменять домашнее задание неправильно. Я солидарен с Министерством просвещения, что отмена домашних заданий приведет к снижению качества образования. Но было бы очень правильно регламентировать количество школьных уроков.
Мы нарушаем один из главных принципов Льва Выготского, который очертил "зону ближайшего развития": если вы даете ребенку слишком легкие задания и слишком мало, он развивается медленно, но если вы даете ему слишком много заданий и слишком сложные, он тоже развивается медленно, поскольку перестает делать то, что мог бы делать при нормальной нагрузке.
— В этом учебном году в школах появится новый предмет — "Духовно‑нравственная культура России". Как вы считаете, какие еще новые предметы должны быть у школьников?
— Я смогу высказаться по поводу этого предмета, когда будет наработана некоторая практика.
Депутаты Госдумы, как только возникает какая‑нибудь проблема, сразу предлагают новые предметы. Они не думают о том, сколько времени уже сейчас дети проводят в школе, зачастую без реальной пользы.
Поэтому я бы обсуждал другой вопрос: какие предметы можно было бы сократить в школе, чтобы более эффективно использовать школьное время.
У нас и без этого, с моей точки зрения, перегружено левое полушарие, которое отвечает за логическое мышление, и недогружено правое полушарие, отвечающее за воображение.
Напомню, что, согласно Эйнштейну, знания имеют пределы, а воображение — нет. Между тем воображение нужно не только литераторам и музыкантам, оно нужно математикам, физикам и всем остальным.
Жаль, что многие родители предлагают убрать из школы музыку или ИЗО. Это неправильно. Для своих детей мы желаем многостороннее развитие личности, а не воспитание "головастика", у которого, может быть, и голова светлая, но забыт принцип, сформулированный Ушинским: предметом воспитания в человеке является именно душа.
— В этом году по итогам ЕГЭ было зафиксировано резкое увеличение количества стобалльников. С чем вы это связываете? Многие эксперты заявили о необходимости усложнить экзамен. Это оправданно, с вашей точки зрения?
— В этом году стобалльников стало примерно на 2 тысячи больше, чем в прошлом году. Но это меньше, чем было, например, в 2023 году. Здесь возможны разные варианты: либо облегчены задания, либо репетиторы научились более квалифицированно "дрессировать" детей на типовые задания.
В прошлом году репетиторы и родители возмутились по поводу того, что в ЕГЭ по профильной математике были включены два нетиповых задания. А составитель занял обоснованную, на мой взгляд, позицию: он пытался отличить тех, кто научен решать типовые задачи, от тех, кто способен мыслить самостоятельно.
Если уж и говорить об усложнении ЕГЭ, то только в таком контексте: уменьшать количество типовых заданий и увеличивать количество нетиповых заданий, а не просто усложнять экзамен.
К тому же простое усложнение ничего не даст в смысле экономии денег: сколько было бюджетных мест, столько и останется, но на них будут поступать ребята с меньшим количеством баллов.
Как только вы усложняете задания ЕГЭ, вы автоматически увеличиваете доходы репетиторов. Это очевидно. Мы посчитали, что по самым низким оценкам расходы на подготовку к ЕГЭ и ОГЭ российских семей за 2024 год составили 450 млрд рублей. В этом году — точно больше!
— Почему?
— Мы наблюдаем парадоксальную ситуацию: представители российской политики все чаще критикуют ЕГЭ и формализованную систему образования, но при этом сфера применения ЕГЭ и ОГЭ расширяется.
В 17 регионах проводится эксперимент, который позволяет отбирать ребят в старшие классы по баллам ОГЭ. Ограничивается право выпускников средних профессиональных учебных заведений поступать в вузы без ЕГЭ. Как только расширяется сфера применения ЕГЭ, сразу увеличиваются доходы репетиторов.
— Как вы относитесь к введению оценки за поведение? Должна ли она учитываться в аттестате?
— Я воспринимаю это как попытку уйти от бесправия учителя. В советской школе практически никому не снижали оценки за поведение. Это было ЧП. Оценка за поведение была, скорее, способом повлиять на поведение детей.
Что происходит с 90‑х годов… С одной стороны, детям объясняют, что у них есть права, но никто не напоминает, что права влекут за собой определенные обязанности; а с другой стороны, внедряется теория услуг, и часть родителей проникается этой теорией. Они думают, что, если они отдали ребенка в школу, то должны получить его дома "умным, добрым, справедливым".
Но так не бывает. Это общее дело — и семьи, и школы. Учителям и родителям надо не бороться между собой, а понимать, что мы делаем общее дело.
Посмотрим, каким будет результат введения оценки за поведение. Пока я вижу, что создаются конфликтные комиссии для разрешения конфликтов интересов между учителями и родителями, между учителями и детьми. Видимо, министерство прогнозирует увеличение таких конфликтов на фоне введения оценок за поведение.
В этой связи я бы подумал о том, как расширить права учителя. Как говорил Черчилль: "Школьные учителя обладают властью, о которой премьер‑министры могут только мечтать". Надо вернуть учителю возможность при необходимости действовать по обстоятельствам — разумеется, без физического или психологического насилия, но и без унижения учительского достоинства со стороны учеников.
— Учителей какого профиля не хватает в российских школах сегодня? Как недавний указ о дополнительных мерах поддержки учителей изменит жизнь педагогов?
— Формально у нас не хватает 2 процентов учителей, а фактически, по оценкам РАНХиГС, не хватает 250 тысяч. Ответ простой — перегрузка.
Приведу пример. В Омской области в 2012 году, когда принимался знаменитый указ № 597 (ключевой "майский указ", закрепляющий требования по росту зарплат), средняя нагрузка на учителя составляла 1,3 ставки. Сейчас она составляет 1,9 по области, а в городе — еще выше. Так работать невозможно.
Совершенно очевидно, что без серьезных вливаний в образование проблему решить мы не сможем. В связи с этим хочу напомнить, что Президент России в 2024 году издал указ № 309, согласно которому в 2026 году должны были проводиться эксперименты, а с 2027 года уже должна быть введена новая система оплаты труда, в том числе в образовании.
Президент прямо сказал, что правительству предстоит на эти меры пустить серьезные средства. Пока следов в бюджете мы не видим. Мы сделали запрос в правительство по поводу того, как будет исполняться этот указ. Получили промежуточный ответ: "Работаем"…
Еще в 2024 году мы внесли в Госдуму проект закона об образовании для всех, в течение всей жизни, который предполагает, что педагоги при работе на одну ставку должны получать зарплату не менее средней по региону и средней по стране. По последним данным статистики, которая нам доступна, разрыв в оплате педагогического труда в разных регионах составляет шесть раз. Будем возвращаться к этому вопросу и делать всё, чтобы ограничить неравенство в оплате педагогического труда.
