– Президент Российской Федерации Владимир Путин ранее заявил, что Россия готова обсуждать вопросы обеспечения безопасности в Евразии в том числе со странами НАТО. Поступают ли сигналы о готовности вести такие переговоры от западных дипломатов в Москве?
– Прежде чем ответить на ваш вопрос, полагаю важным напомнить о том, что в 2024 году президент России выдвинул инициативу формирования новой архитектуры евразийской безопасности. Речь идет о создании системы двусторонних и многосторонних гарантий, политико-правовых и институциональных рамок для солидарного решения вопросов безопасности без деструктивного вмешательства извне. Продвижение концепции архитектуры евразийской безопасности отражает осознание нами значения общеконтинентального сотрудничества с участием расположенных в Евразии стран и организаций в условиях становления многополярного мира. Инициатива призвана найти адекватные способы обеспечить устойчивое и предсказуемое развитие Евразийского континента. Мы считаем важным предметно думать о том, как купировать риски перерастания очагов напряженности в масштабные конфликты, не допускать в будущем возникновения кризисов, исключить опасное соперничество мировых держав и региональных лидеров.
Многокомпонентная архитектура безопасности по мере ее формирования превратится в своего рода "страховочную сетку", призванную гарантировать соблюдение принципа равной и неделимой безопасности, когда укрепление безопасности одних стран не будет означать угрозы безопасности других. Мы также стремимся закрепить понимание об урегулировании имеющихся в Евразии противоречий через устранение их первопричин и на основе принципа региональной ответственности.
На пути формирования архитектуры выступаем за активизацию диалога между существующими в Евразии многосторонними организациями. Каждая из них по своему профилю уже занимается вопросами безопасности. Это Организация Договора о коллективной безопасности (ОДКБ), где Россия в текущем году председательствует, Содружество независимых государств, Шанхайская организация сотрудничества (ШОС), Ассоциация государств Юго-Восточной Азии, Совет сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ) и другие. Последовательно работаем над сопряжением их возможностей.
Российская инициатива не направлена против кого бы то ни было. Мы видим будущую систему безопасности в Евразии как общеконтинентальный контур с привлечением всех заинтересованных стран, включая, потенциально, и те европейские государства ЕС и НАТО, которые откажутся от враждебной политики, признают безальтернативность применения на практике принципа неделимости безопасности. Важно, однако, понимать, что участие в будущей архитектуре – дело добровольное. Хотя мы и открыты к честному диалогу, упрашивать страны Запада откликнуться на наше приглашение – так вопрос не стоит.
Вы спросили про сигналы от западных дипломатов. Таковых по большому счету нет. Страны Евросоюза и Североатлантического альянса раз за разом показывают себя неспособными работать над совместным строительством системы коллективной безопасности. Как сказал министр иностранных дел Российской Федерации Сергей Лавров, они не готовы на равных, по-честному встраиваться в новые системы отношений. Западники давно перешли к неспровоцированным и ничем не оправданным агрессивным действиям с целью нанесения, как они выражаются, "стратегического поражения" России. Сегодня задача европейцев заключается не в чем ином, как сохранении неонацистского режима в Киеве в качестве инструмента постоянного военного давления на нашу страну, а также в выигрыше времени для наращивания собственного военно-промышленного потенциала. Пока такая линия будет превалировать, вести диалог, не говоря уже о переговорах, о чем-то созидательном не представляется возможным.
Вместе с тем у нас уже сейчас есть немало союзников, единомышленников и партнеров за пределами Западной Евразии, с которыми мы будем целенаправленно продвигаться в построении архитектуры евразийской безопасности через воплощение в жизнь принципа ее равенства и неделимости, что служит фундаментом для развития широкого взаимовыгодного сотрудничества между государствами.
– Существуют ли на евразийском континенте очаги напряженности, которые могут впоследствии перерасти в серьезные конфликты?
– Приходится констатировать значительное ухудшение обстановки в Евразии, нарастание конфликтного потенциала по всему периметру континента. Причиной происходящего считаем попытки так называемых глобалистских элит стран Запада не допустить утраты своих доминирующих позиций на мировой арене, которые на протяжении столетий позволяли им, перекачивая мировые ресурсы в свою пользу, жить не по средствам, зачастую в ущерб интересам остального человечества и за его счет.
Именно деструктивные действия Запада представляют основную угрозу миру и безопасности в Евразии. Англосаксы и прочие члены "партии войны" в лице правящих кругов Германии, Франции, ряда других стран, руководства Евросоюза и НАТО продолжают намеренно разжигать вооруженный конфликт вокруг Украины, оказывать киевскому режиму финансовую, политическую и информационную поддержку, передавать ему разведданные, целеуказания, накачивать современными вооружениями, создавать совместные производства оружейных систем и военной техники.
На Ближнем Востоке мы наблюдали, как минимум, две большие волны неспровоцированной агрессии США и Израиля против Ирана. Складывающаяся обстановка несет проблемы не только для зоны Персидского залива, где все прибрежные страны – наши хорошие друзья и партнеры. Налицо значительный ущерб, наносимый мировой торговле, глобальной энергетической безопасности. Усугубляет взрывоопасную ситуацию на Ближнем Востоке хроническая неурегулированность палестино-израильского конфликта. Можно сказать, что историческая несправедливость в отношении палестинского народа, который до сих пор, несмотря на многочисленные решения ООН, не обрел собственное государство, лежит в фундаменте ближневосточной нестабильности. Сложные трансформационные процессы переживает на текущем этапе Сирия. Сохраняется высокий уровень военно-политической напряженности в Йемене и вокруг него. Не оправился от последствий вооруженного вмешательства Запада Ирак.
Тревожно выглядит ситуация на евразийском Востоке и Юго-Востоке, где Запад пытается решать свои геополитические задачи тем же способом, что и в Европе, – путем внедрения блоковых конструкций конфронтационного характера, которые заменили бы позитивные кооперационные механизмы, существовавшие здесь десятилетиями. Не могут не вызывать обеспокоенности попытки западников закрепиться в Центральной Азии и на Южном Кавказе и оказывать там влияние на политические и экономические процессы.
С учетом разрушения системы договоров в сфере международной безопасности, провоцируемой Западом гонки военных расходов, деградации культуры дипломатического диалога, упадка доверия и предсказуемости в межгосударственных отношениях шансы на мирный выход из различных усугубляющихся кризисов на пространстве Евразии не очевидны. Однако негативный сценарий развития ситуации все же и не предопределен. Всегда есть возможность предотвратить разрастание конфликтного пространства через продвижение конструктивных альтернатив с опорой на здравый смысл и национальные интересы всех государств, которые в конечном счете сводятся к надёжному обеспечению безопасности и созданию благоприятных условий для социально-экономического развития. Ключом к урегулированию конфликтов и кризисных ситуаций на евразийском пространстве должен быть принцип искоренения породивших их первопричин.
В этом состоит логика инициативы формирования архитектуры безопасности в Евразии. Мы не навязываем что-либо, а приглашаем к равноправному диалогу. Не делим континент на сферы влияния, а предлагаем строить общее пространство доверия, продвигаем модель существования международного сообщества, в которой безопасность одного государства не будет представлять собой угрозу для другого. С нашей стороны нет недостатка политической воли, и мы будем продолжать ответственную работу по купированию всех возникающих проблем, в том числе через развитие взаимодействия в военно-политической сфере с союзниками по ОДКБ, а также Китаем, КНДР, Ираном, другими стратегическими партнерами в Евразии.
В любом случае, как сказал президент России, со всеми вызовами, которые стоят перед нами, мы обязательно справимся. Безопасность нашей страны будет надежно обеспечена на историческую перспективу.
– Какие страны уже изъявили желание присоединиться к Евразийской хартии многообразия и многополярности в XXI веке?
– Необходимо пояснить, что такое Евразийская хартия многообразия и многополярности в XXI веке. С инициативой ее разработки некоторое время назад выступили наши белорусские друзья. Мы в России такую идею сразу же поддержали. Речь идет о подготовке международного документа политико-правового характера, в котором было бы обозначено видение рамок межгосударственных отношений на евразийском пространстве, прежде всего в сфере безопасности – на основе принципа суверенного равенства государств и признания культурно-цивилизационного многообразия. Почему хартия евразийская? Потому что мы исходим из понимания того, что Евразия – это географический и геополитический центр складывающегося многополярного мира. Расположенные здесь страны и объединения заинтересованы в устойчивой стабилизации военно-политической обстановки. Мы считаем, что Хартия способна сыграть консолидирующую, объединительную роль в процессе формирования архитектуры безопасности в Евразии и на нынешнем этапе приглашаем к диалогу государства, расположенные именно на нашем континенте, имея целью утверждение атмосферы сотрудничества и взаимного доверия. При этом не исключаем, что в перспективе это начинание может иметь и более широкую, даже глобальную проекцию.
Участниками работы над хартией мы с белорусскими коллегами видим широкий круг евразийских государств, включая, прежде всего наших ближайших партнеров. Важным шагом на этом направлении стало заявление "Совместное видение Евразийской хартии многообразия и многополярности в XXI веке", которое приняли министры иностранных дел России и Белоруссии 22 ноября 2024 года в Бресте. Его текст содержит наши с белорусскими коллегами соображения в отношении возможного идейного наполнения Евразийской хартии. Заявление стало основой для дискуссий с другими странами по будущей хартии, которые развивались последние месяцы. С удовлетворением отмечаем интерес к идее Евразийской хартии со стороны многих партнеров.
В скором времени мы совместно с белорусскими друзьями и другими единомышленниками рассчитываем начать предметную экспертную работу непосредственно над текстом Евразийской хартии. Процесс его подготовки, очевидно, займет некоторое, может быть, даже продолжительное время. Ориентируемся мы на то, что на выходе должен получиться комплексный документ, в котором будет учтен максимально возможный спектр подходов и позиций, что позволит присоединиться к Хартии значительному числу заинтересованных государств.
– Планирует ли Россия заключать договоры о стратегическом взаимодействии с другими странами, наподобие Договора о стратегическом партнерстве с Венесуэлой и Договора о всеобъемлющем стратегическом партнерстве с Ираном? Если да, то с какими?
– Вы упомянули о договорах с Ираном и Венесуэлой. Можно также вспомнить российско-китайский Договор о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве, 25-летие которого мы недавно отмечали. С Белоруссией заключен Договор о гарантиях безопасности в рамках Союзного государства. Есть российско-корейский Договор о всеобъемлющем стратегическом партнерстве. Хороший пример многостороннего акта – Договор о коллективной безопасности, сформировавший ОДКБ.
Принципиальный момент состоит в том, что мы стремимся выстраивать межгосударственное общение и, соответственно, развивать договорную базу взаимодействия со всеми нашими партнерами на началах равенства, баланса интересов и обоюдной выгоды. При этом опираемся на общепризнанные нормы международного права, включая уважение суверенитета и невмешательство во внутренние дела. Конкретные положения каждого соглашения – результат взаимных договоренностей. Едва ли целесообразно ставить задачу добиваться заключения документов, аналогичных достигнутым с той или иной страной. Во всех подобных ситуациях существует своя специфика, мы ее учитываем.
Если проецировать это понимание на процесс формирования архитектуры безопасности в Евразии и на отношения между соседями по континенту, то страны и их объединения должны сами определять, какие договоренности являются для них необходимыми в целях решения конкретной задачи. Главное, на наш взгляд, чтобы в основе лежал принцип равной и неделимой безопасности. Этот принцип основан на неразрывной связи двух элементов. Первый – признание за каждым государством равного с другими государствами права на выбор способов обеспечения своей безопасности. Второй – признание того, что собственная безопасность не может быть укреплена за счет и в ущерб безопасности других. На практике речь в таком случае пойдет о сочетании различных договорных вариантов следования данному принципу, от политических мер доверия до создания оборонительных союзов. Диапазон форм взаимодействия между государствами весьма широк, а сами формы могут быть довольно гибкими.
– Россия неоднократно говорила о необходимости создания независимой финансовой системы, неуязвимой для воздействия со стороны недружественных государств. Может ли быть создана подобная единая система между Россией и другими подсанкционными странами? Может ли там использоваться цифровая валюта?
– Финансы – это кровеносная система экономики, но дело не только в них. На фоне беспрецедентного давления на нашу страну со стороны Запада на первый план вышли задачи по совершенствованию торгово-экономических связей с иностранными партнерами из дружественных государств. Востребованы усилия по созданию на самых различных отраслевых направлениях каналов взаимодействия, которые становились бы альтернативой системе, выстроенной Западом, и были бы свободными от его контроля.
Одна из магистральных задач в этой сфере действительно имеет отношение к финансам. Это – переход на расчеты в национальных валютах и продвижение работы по созданию собственных систем передачи финансовой информации. Стоит отметить, что на примере санкций против России все увидели: доллар используется в качестве геополитического оружия. Чрезмерная зависимость от американской валюты стала восприниматься как уязвимость, что подтолкнуло многие страны к поиску альтернативных платежно-расчетных инструментов. Может ли для этого использоваться цифровая валюта? Наверное, может. Но, с профессиональной точки зрения, это вопрос не министерства иностранных дел и его представителей.
В плане контрсанкционного сотрудничества также сохраняется актуальность достижения доступа к передовым разработкам и высокотехнологичной продукции, рынкам сбыта товаров, формирования и освоения новых международных транспортных маршрутов со всей инфраструктурой обеспечения, усиления кооперационного взаимодействия в промышленном секторе, формирования собственной системы экономических оценок и рейтингов.
Важно помнить: речь идет не о том, чтобы просто смягчить негативные последствия от санкций, введенных недругами против нас или наших партнеров. Через создание альтернативных механизмов внешнеэкономического сотрудничества предстоит добиться системного "обнуления" эффекта односторонних принудительных мер. Они имеют действенную силу лишь в той степени, в какой объекты давления заинтересованы сохранить своё место в сформированной и контролируемой Западом системе координат и готовы считаться с существующими в ней правилами и стандартами. На этом пути делается немало, прежде всего, благодаря оперативной работе, ответственной экономической политике и системным решениям правительства Российской Федерации. Отечественные предприниматели успешно развивают новейшие механизмы сотрудничества с зарубежными контрагентами.
В политическом плане на международной арене мы поддерживаем усилия по противодействию односторонним санкциям, которые предпринимаются в Группе друзей в защиту Устава ООН и на других площадках. Стремимся укреплять роль межгосударственных объединений, продвигающих сбалансированные подходы к международному развитию, альтернативные западной неоколониальной модели взаимоотношений. Это, к примеру, объединение БРИКС и ШОС – яркие примеры сотрудничества, построенного на принципах равенства, взаимного доверия и уважения культурного и цивилизационного многообразия. Наблюдаем и усиление сотрудничества между странами, подвергающимися внешнему давлению.
Важно также отметить, что большинство стран Глобального Юга и Востока не присоединились к антироссийским санкциям и стремятся проводить прагматичный внешнеполитический курс, руководствоваться, прежде всего, своими национальными интересами. Этот феномен с легкой руки российских политологов получил название "мировое большинство". Уверен: у него будет яркое будущее.
