Национальная ассамблея Франции 15 июля приняла закон об эвтаназии – это было одним из обещаний президента Эммануэля Макрона в ходе избирательной кампании 2022 г. Прежде французам, решившимся на такой шаг, приходилось отправляться в Швейцарию или Бельгию. Эти поездки получили циничное название «туризм смерти».
В публичных дискуссиях нередко смешивают разные виды эвтаназии, хотя между ними есть принципиальные различия.
Существует пассивная эвтаназия, которая подразумевает прекращение или отказ от поддерживающего жизнь лечения. Например, отключение аппарата искусственной вентиляции легких. Ассистированный (врачебно‑поддерживаемое) уход предполагает, что врач выписывает смертельный препарат, но пациент принимает его самостоятельно либо с помощью управляемого им устройства. Активная эвтаназия – наиболее дискуссионный вариант. В этом случае смертельную дозу вводит медицинский работник.
Чаще всего наиболее острые споры ведутся вокруг последних двух способов ухода из жизни. Во Франции разрешат оба, но медработник вправе ввести препарат лишь тогда, когда пациент физически не способен сделать это сам.
В России помощь в уходе из жизни квалифицируется как уголовное преступление (т.е. как убийство). При этом закон (ст. 45 «Об основах охраны здоровья граждан в РФ») прямо запрещает медицинским работникам осуществлять эвтаназию.
Однако, согласно опросу ВЦИОМа от 2024 г., легализацию эвтаназии для неизлечимо больных поддерживают 49% россиян, против выступают 33%, остальные затруднились с ответом. В аналогичном исследовании 2019 г. доля сторонников была примерно такой же, а число противников составляло 40%.
В мире насчитывается чуть больше десятка государств, где в той или иной форме разрешены активная эвтаназия или ассистированный суицид. Первая страна, которая в этом контексте приходит на ум почти каждому, – Швейцария. Хотя вопреки распространенному мнению, эвтаназия там официально не разрешена, однако и не запрещена. С 1942 г. действует закон, который наказывает за помощь в самоубийстве из корыстных побуждений и за прямое участие в нем (то есть за активную эвтаназию). При этом если пациент самостоятельно принимает смертельный препарат, а врач действует из сострадания, то состава преступления нет. В таком случае вознаграждение медику не расценивается как корыстный мотив.
Именно эта юридическая тонкость дала почву для появления организаций вроде Dignitas и Exit и надолго сделала Швейцарию единственной европейской страной, принимавшей иностранных пациентов.
Точной статистики нет, но, по данным Dignitas, в 2024 г. организация сопровождала 280 случаев ассистированного самоубийства. Большинство пациентов были иностранцами: 57 человек приехали из Франции, 37 – из Великобритании, 22 – из Италии. В Швейцарию едут и граждане России: например, в 2021 г. там ушел из жизни 88‑летний основатель «Вымпелкома» Дмитрий Зимин, страдавший от рака.
Нидерланды стали первой европейской страной, легализовавшей эвтаназию. Поворотным моментом в этом вопросе выступило дело врача Гертруды Постмы в 1973 г. Она помогла уйти из жизни своей 78-летней матери, находившейся в терминальной стадии болезни: женщина неоднократно просила прекратить ее мучения.
Постме грозило до 12 лет тюрьмы. Суд признал ее виновной, но назначил символическое наказание – неделю условного заключения и год испытательного срока. Это дало мощный толчок к движению за право на добровольный уход из жизни.
Спустя три десятилетия, 1 апреля 2002 г., в Нидерландах вступил в силу закон, позволяющий врачам оказывать пациенту помощь в смерти. Уже через несколько месяцев им воспользовался 79-летний мужчина, страдавший от рака легких с метастазами в позвоночник. Он долгое время был прикован к больничной койке и испытывал невыносимую боль, которую медики не могли купировать.
Вскоре собственный закон приняла и Бельгия. Там пошли еще дальше. В 2014 г. страна первой в мире разрешила эвтаназию несовершеннолетним в случае, если сойдутся несколько факторов: неизлечимое заболевание, невыносимые страдания, согласие родителей и заключение нескольких специалистов. Первая такая процедура была проведена в 2016 г. для 17‑летнего пациента.
Нидерланды, в свою очередь, тоже убрали возрастной ценз. Сначала разрешили эвтаназию детям младше одного года и старше 12 лет, а с 2024 г. – и детям от года до 12. В конце 2025 г. впервые процедура была проведена для неизлечимо больного ребенка младше 12 лет.
При этом Бельгия пока что остается единственной страной Евросоюза, где для получения помощи в добровольном уходе из жизни не нужно быть гражданином страны или долгое время легально в ней проживать. Кроме того, если в Швейцарии эвтаназия стоит дороже $10 000, то в Бельгии она обходится в несколько раз дешевле.
В каждой стране закон об эвтаназии принимался нелегко. В Люксембурге великий герцог Анри отказался подписывать документ по моральным соображениям. В ответ парламент внес изменения в конституцию, лишив монарха права блокировать принятые инициативы. С 2009 г. в Люксембурге официально разрешена как эвтаназия, так и ассистированное самоубийство.
В Португалии парламент за три года четыре раза проголосовал за легализацию, и четырежды президент Марселу Ребелу де Соуза возвращал документ обратно – то из‑за сомнений в его конституционности, то с требованием скорректировать формулировки.
В конце концов в мае 2023 г. депутаты пошли на хитрость. После президентского вето они проголосовали за тот же законопроект, что и в прошлый раз, не внося изменения в текст. По конституции президент в такой ситуации обязан его подписать. Однако закон до сих пор фактически не работает: отдельные его положения оспариваются в Конституционном суде, а необходимые подзаконные акты еще не приняты.
Опыт других стран показывает, что даже вступившее в силу решение могут отменить.
Субъект Австралии Северная территория в 1995 г. принял закон об эвтаназии. Он просуществовал чуть больше года, пока федеральный парламент не отменил его.
Долгое время в Германии помощь в эвтаназии фактически не считалась преступлением. Однако в 2015 г. Бундестаг принял закон, запрещающий профессиональное содействие самоубийству. Депутаты целились в коммерческие организации, но на практике под запрет попали и врачи.
В обеих странах ситуация вновь перевернулась. В Австралии в 2017 г. собственный закон принял штат Виктория. К нему постепенно присоединились и остальные. Сегодня добровольная помощь при смерти разрешена практически на всей территории страны. В Германии в феврале 2020 г. федеральный конституционный суд признал запрет на эвтаназию противоречащим конституции – и практика вновь стала законной.
Борьба вокруг легализации эвтаназии идет во многих странах. В Великобритании в 2025 г. закон был принят палатой общин, но в 2026 г. не смог пройти рассмотрение в палате лордов. Дальнейшие дебаты назначены на сентябрь.
В Словении парламент принял законопроект в июле 2025 г., но уже 23 ноября граждане отклонили его на общенациональном референдуме. Против высказались 53 % участников голосования.
В Италии любая форма эвтаназии долгое время оставалась под запретом. Переломным моментом стала история Элуаны Энгларо. 18 января 1992 г. она впала в кому после автомобильной аварии. Ее отец Беппе Энгларо полтора десятка лет добивался отключения дочери от аппаратов жизнеобеспечения. Родитель ссылался на то, что сама Элуана была против искусственного продления жизни, а медики подтверждали: она никогда не придет в сознание. Мужчина дошел до Верховного суда и в июле 2008 г. наконец-то получил разрешение на эвтаназию.
Вся страна обсуждала эту историю. Премьер-министр Сильвио Берлускони издал чрезвычайный указ, который заставил бы клинику поддерживать жизнь Элуаны. Президент Джорджо Наполитано отказался его подписать. В парламенте также пытались принять закон, запрещавший врачам отключать пациентов от аппаратуры, однако не успели. В феврале 2009 г. Элуану перевели из государственной в частную клинику, где ей прекратили подачу пищи и жидкости.
Еще один громкий случай произошел в следующем десятилетии. Диджей Фабиано Антониани (псевдоним Fabo) попал в тяжелую аварию в 2014 г., после которой оказался полностью парализован, ослеп, испытывал постоянную боль и утратил способность самостоятельно дышать. В 2017 г. 39-летний мужчина уехал в Швейцарию и воспользовался там ассистированным самоубийством. Перед смертью он записал видеообращение к президенту Италии с просьбой людям с тяжелыми неизлечимыми заболеваниями дать право на такой уход из жизни. Через два года, в 2019 г., Конституционный суд разрешил эвтаназию.
Однако разрешение суда не означало автоматического внедрения практики: он не установил единых механизмов ее применения, а возложил на регионы обязанность самостоятельно сформировать правовую базу. Из‑за этого первый случай легальной эвтаназии произошел лишь в 2022 г. Право на нее через суд добился 44‑летний Федерико Карбони – бывший водитель грузовика, десять лет проживший в парализованном состоянии после ДТП.
Первым регионом, где сторонники легализации одержали победу, стала в феврале 2025 г. Тоскана. Через несколько месяцев этим правом воспользовался 64-летний писатель Даниэле Пьерони, страдающий от болезни Паркинсона и вынужденный жить на зондовом питании из-за тяжелой дисфагии, при которой даже глотание слюны причиняло боль. В ноябре того же года нужный закон утвердил региональный совет Сардинии. А Эмилия-Романья и Апулия пошли другим путем: они приняли подзаконные акты.
В США нет единого федерального закона об эвтаназии. Медицинская помощь при смерти разрешена уже в десятке штатов. В конце прошлого года к ним присоединился Иллинойс, где закон должен вступить в силу осенью 2026 г.
Еще в 1997 г. пионером в Соединенных Штатах стал Орегон. По статистике, примерно двое из трех пациентов, подающих прошение об эвтаназии, страдают от рака. Около 10% больных имеют сердечно‑сосудистые заболевания и примерно столько же – неврологические. Но, пожалуй, самая интересная цифра другая: треть пациентов, получивших разрешение на процедуру, в итоге ею не воспользовались.
Канаду часто приводят в пример противники эвтаназии как страну, где постепенно расширяются границы дозволенного. В 2016 г. парламент разрешил медицинскую помощь при смерти только для неизлечимо больных пациентов. Спустя пять лет право на процедуру получили люди, испытывающие невыносимые страдания из-за тяжелых хронических заболеваний или инвалидности – даже если непосредственной угрозы жизни нет. Следующий этап – право на эвтаназию могут получить люди с некоторыми психическими заболеваниями. Если не будет отсрочек, это произойдет в 2027 г.
Среди латиноамериканских стран первой, кто закрепил медицинскую помощь при смерти на законодательном уровне, стал Уругвай. Там 15 октября 2025 г. соответствующий документ утвердил сенат. Но в Колумбии эвтаназия была легализована еще в 1997 г., правда, не законопроектом, а постановлением Конституционного суда. Схожая картина в Эквадоре, где долгие годы практика была де-факто декриминализирована, т. е. врачей не привлекали к ответственности. В 2024 г. право на эвтаназию было закреплено решением Конституционного суда, а вскоре Минздрав выпустил положение, регулирующее осуществление ассистированной смерти.
В Азии дискуссии в основном сосредоточены вокруг пассивной эвтаназии – отключения от аппаратов жизнеобеспечения. Тайвань стал первой страной региона, где в 2015 г. приняли закон, допускающий такую меру в ряде случаев, в том числе когда пациент не находится в терминальной стадии болезни.
В Индии пассивная эвтаназия разрешена Верховным судом с 2018 г., но только в марте 2026 г. впервые она была проведена по требованию родственников пациента. Речь идет о 19‑летнем Харише Ране, который упал с высоты пятого этажа и впал в кому. Через 10 лет после инцидента его семья обратилась в суд за разрешением на эвтаназию, но потребовалось еще два года, чтобы его получить.
Главный довод сторонников звучит просто. Если человек имеет право выбирать, как ему устроить свою жизнь, то почему он не вправе приблизить ее завершение, когда медицина уже бессильна? Существуют заболевания, при которых человек сохраняет сознание, но постепенно теряет возможность двигаться, говорить, самостоятельно есть и дышать, видеть, слышать и фактически лишен полноценной жизни. Именно такие пациенты часто становятся символом кампаний за легализацию помощи при смерти.
Для неизлечимо больных речь идет не столько о стремлении к смерти, сколько о возможности избежать долгих недель, месяцев или даже лет мучительных страданий. Так, например, объясняла свою позицию британская телеведущая Эстер Ранцен, у которой диагностировали рак легких четвертой стадии. «Все, чего я прошу, – чтобы нам дали достоинство выбора», – говорила она во время парламентских дебатов о легализации ассистированной смерти. Современная медицина научилась очень долго поддерживать жизнь, но далеко не всегда умеет избавлять при этом от страданий.
Экономический аспект – один из самых непростых в этой дискуссии. Поддержание жизни пациента, который уже никогда не очнется, может обходиться в десятки и даже сотни тысяч долларов в год. Для семьи это нередко означает продажу жилья и кредиты, выплаты по которым могут растянуться на многие годы.
У противников эвтаназии есть не менее убедительные аргументы. Главный страх – риск давления на уязвимые группы населения. Инвалиды, пожилые люди, пациенты с тяжелыми заболеваниями часто чувствуют себя обузой для близких, даже если никто не упрекает их в этом. Об этой опасности, в частности, предупреждает британская паралимпийская чемпионка Танни Грей‑Томпсон.
Иногда решение принимается без внешнего давления, но мотивировано вовсе не желанием умереть. К примеру, пожилая женщина может решить, что семье нужнее ее сбережения, чем время, проведенное с ней.
Еще одна проблема – психическое состояние пациента. Тяжелый диагноз зачастую сопровождается депрессией, а желание уйти из жизни нередко оказывается временным. Именно поэтому в странах, где эвтаназия разрешена, действуют строгие защитные механизмы. Например, пациент обязан дважды письменно подтвердить свое намерение с интервалом не менее 15 дней, согласно врачебному заключению, прогноз должен предусматривать не более шести месяцев жизни и окончательное решение должны одобрить несколько врачей либо независимая комиссия.
Часть критиков опасается размытия границ, приводя в пример Канаду. Звучат опасения, что все пойдет по нарастающей и в конечном счете приведет к ситуации, когда врачи смогут принимать решения об эвтаназии, опираясь лишь на собственное мнение. Существует и более широкое опасение: общество со временем может начать воспринимать добровольный уход из жизни как приемлемый способ решения жизненных трудностей.
