"Такого еще не было" Что морпехи приготовили для ВСУ на подступах к Сумам
Дальние удары дронами противник старается наносить по тылам, а на линии боевого соприкосновения пытается отгородиться кил-зоной. Российские бойцы признают: самое сложное на боевых задачах — не штурм, стрелковые бои враг не вывозит, а дойти до точки, откуда его нужно выбить. О том, как решает эту проблему 810-я бригада морской пехоты Черноморского флота, действующая в интересах группировки "Центр", — в репортаже РИА Новости.
Широкий выбор средств
"На нашем направлении противник использует дроны эшелонированно, — объясняет командир роты радиоэлектронной борьбы 810-й бригады с позывным Волуж. — На переднем крае, где наши штурмовики, в основном применяют БПЛА на оптоволокне”.
По его словам, таких там больше половины.
"На группы подвоза провизии, боеприпасов и снаряжения нацеливают преимущественно дроны на радиосвязи — с ними мы как раз активно боремся, подавляем сигнал. Посты воздушного наблюдения в любой момент готовы к отражению атаки”, — продолжает офицер.
Также на наиболее оживленных трассах есть точки для групп со стрелковым оружием для уничтожения беспилотников.
Вглубь — по местам, которые еще год назад считались тылом для подразделения, — бьют дронами типа Hornet и Helsing с искусственным интеллектом. Подавлять их, отмечает Волуж, крайне сложно — на это есть буквально считаные секунды, когда дрон находится на ручном управлении у оператора. Но и здесь успех не гарантирован — эти БПЛА могут сами корректировать траекторию полета за счет ИИ.
С такими "птицами" Волужу доводилось сталкиваться лично.
"Мы эвакуировали наших. И тут один боец говорит: "Наблюдаю дрон!" Оборачиваюсь — он уже метрах в десяти от нас. Они быстрее 200 километров в час разгоняются, при пикировании — 270. Я скомандовал, чтобы все из машины выпрыгивали прямо на ходу".
Бойцам повезло — дрон повис на приваренной к автомобилю решетке и не взорвался. Но дальше ехать было нельзя — вызвали "буханку". Когда подъехала, по ней такой же "Хелсинг" отработал, но попал в крышу и машина осталась на ходу — на ней и выбрались.
"Чудом никто не погиб", — признается офицер.
"День-два — и можно было отрезать"
На должности он сравнительно недавно — меньше года. Начинал бойцом десантно-штурмового батальона.
"Обращение президента 24 февраля 2022-го мы смотрели уже с БДК (большой десантный корабль. — Прим. ред.)", — вспоминает собеседник РИА Новости.
За все это время получил четыре ранения. Первое — еще при освобождении Мариуполя. Бои велись за каждый дом, каждый подъезд.
"Как-то возле школы, в которой закрепились ВСУ, рацию противника захватили. И командир нашей роты, позывной — Каскад, очень грамотный офицер, как бы случайно в нее "проговорился": "Сейчас подъедут четыре коробочки и 20 карандашей (четыре танка и 20 солдат. — Прим. ред.) — разберутся с этой школой”. А мы знали, что там тоже примерно 20 вэсэушников было. Подождали немного, вчетвером зашли туда — никого нет", — рассказывает Волуж.
Двинулись дальше, по соседним домам.
"Там гражданские были, они сообщили, что противник сбежал буквально за десять минут до нас. Показали на дорогу: "Вон, даже автоматы побросали".
А ранили его в бою за металлургический комбинат имени Ильича.
"Штурмовали КПП, и противник в десяти метрах от нас залез на гараж, и дал нам буквально метров с десяти с РПГ в окно. Тяжелая контузия, разрыв кисти. Врачи в Бурденко по кусочкам собрали", — говорит офицер.
В строй вернулся после многочисленных операций спустя год — в Работино, где бригада отражала контрнаступление ВСУ.
Потом были Крынки, освобождение Курской области. И три ранения. В двух случаях Волуж от госпитализации отказался. В третьем — двое суток продолжал выполнять боевые задачи, пока командир не настоял на эвакуации.
"Когда меня в Курск привезли, выяснилось, что осколок — глубоко в бедре, загноение. Врачи сказали: еще день-два — и ампутация. Но обошлось", — уточняет он.
"Людей не убивал"
Его сослуживец с позывным Калмык на СВО с 2024 года, с момента вторжения ВСУ в Курскую область. За плечами — служба в разведроте во вторую чеченскую. Но в 810-й, куда он попросился, 46-летний боец стал снайпером.
"Основные наши цели сейчас — это дроны, — объясняет он. — Работаем на переднем крае. И информацию собираем, и подвоз защищаем, иногда и штурмовиков заводим. Но главное — поражение беспилотников".
По поводу снаряжения особо не распространяется.
"Оружие подбирается под задачу. Всегда важна маскировка, обязательно берем с собой пончо теплоизолирующие, чтобы в "тепляк" не было видно и не обнаружить позицию", — рассказывает стрелок.
С Волужем часто взаимодействует.
"Рота РЭБ нам сообщает, где высокая активность БПЛА противника. Исходя из этого и подбираем маршруты, — подчеркивает Калмык. — Конечно, без обмена информацией и слаженной работы далеко не уедешь".
Помимо FPV, сбивают и дроны типа "Баба-яга". Также в подразделении есть перехватчики "Елка" — они очень хорошо себя зарекомендовали в борьбе с Hornet и Helsing.
Уделяют внимание и живой силе врага.
"С полгода назад противник пытался завести сюда ДРГ. Мы поразили двоих, они отступили, — приводит он пример. — Вообще, снайпер должен делать один выстрел и менять позицию, но там ситуация требовала, чтобы мы чуть задержались".
Счет результативных выстрелов боец не ведет.
"Я людей не убивал, я уничтожал врага. И пришел я сюда, чтобы моим детям не довелось побывать здесь. Чтобы закончить все это и они не оказались в такой ситуации, как у нас", — подчеркивает он.
В спорах об актуальности снайпинга в нынешнем конфликте в среде специалистов и интересующихся обывателей сломано немало копий. Часто утверждают, что с главной задачей снайпера — разведкой — гораздо лучше теперь справляются беспилотники. А боевая работа снайперской пары по живой силе и вовсе почти не востребована на фронте. Думается, эти споры могли бы разрешить сослуживцы Калмыка. Ведь именно благодаря ему и его напарнику многие из них смогли выполнить боевые задачи и вернуться невредимыми, несмотря на атаки вражеских дронов.
