Тегеран больше похож на турецкие, тот же Стамбул или Анкару, чем на арабские города. Он опрятнее и упорядоченней Каира или Багдада. В его центре есть место деревьям, дающим на тротуарах тень от жаркого июльского солнца.
Сейчас, в дни прощания с аятоллой Али Хаменеи, обычно полные транспортом улицы кажутся полупустынными. Магазины по большей части закрыты. В одном, напротив отеля «Лалех», можно купить воды и обменять $15 на пачку иранских реалов, чтобы купить воды про запас.
Этим супермаркетом пользуются поселившиеся в гостинице журналисты – большинство представителей медиа – из Турции, Пакистана, Армении... Это неудивительно с учетом того, что лидеры последних приехали в эти дни в Тегеран – пакистанский премьер Шахбаз Шариф и армянский Никол Пашинян.
Прибыли и высокопоставленные чиновники иных дружественных Ирану стран, включая зампредседателя Совбеза России Дмитрия Медведева. Прибыли и чиновники и дипломаты из Китая, Бангладеш, Индии. Особняком – прибывший из Афганистана глава талибского МИДа Амир Хан Муттаки.
Ведомости
Причина их приезда и замирания жизни в городе – предстоящие похороны убитого в результате авиаудара США и Израиля 28 февраля верховного лидера Хаменеи. О трауре еще на пути из аэропорта в город возвещает циклопический черный флаг на огромном флагштоке. Впрочем, он не единственный – в городе есть еще несколько.
Тегеран и без того повсеместно усеян памятными плакатами с первым верховным лидером Рухоллой Хомейни, а также шахидами («мучениками»). Они погибли в прямых и опосредованных конфликтах с ИГ (организация признана террористической и запрещена в РФ) в Ираке и Сирии, а также Израилем и США, включая убитого в Багдаде командира подразделения «Кудс» Корпуса стражей исламской революции (КСИР) Касема Сулеймани, других генералов и офицеров КСИР и армии.
Теперь же Тегеран также пестрит траурными черными растяжками и плакатами. Его изображения и траурные надписи перемежаются с изображением черного кулака на красном фоне и подписью «Мы должны встать» или «Встанем».
Тело аятоллы было доставлено в главный молитвенный зал тегеранской мечети Мосалла рано утром в пятницу 3 июля. При приближении к месту прощания с Хаменеи люди встречаются чаще. Они несут государственные флаги Ирана, красные знамена с белыми надписями на фарси.
Мелькают и знамена проиранского ливанского шиитского движения «Хезболла» – желтые с зелеными надписями на арабском. Такие несет группа женщин в черных никабах. Есть и знамена союзного Ирану йеменского движения «Ансар Аллах» – или, как их привыкли называть в просторечии – хуситов. Кричат: «Еще раз Америка нападет – перекроем Баб-эль-Мандебский пролив».
На улицах хватает и других плакатов. Один из них особо примечательный: на нем над толпой людей плывет поднятый на руках гроб Хаменеи, а наверху плаката – солнце, и его лучи падают на гроб.
Часть улиц в городе перекрыта – у заграждений стоят белые полицейские машины с голубыми полосами, броневики, около них – солдаты с автоматами – на скорости было сложно угадать, КСИР, жандармерии или армии. Внезапно наш микроавтобус останавливается, и полицейские в белом и сотрудники КСИР в черном у, очевидно, специально организованного пункта питания, закидывают нам бутылки с водой через дверь.
Не успев проехать несколько десятков метров, микроавтобус вновь останавливается – его тормозят уже волонтеры. Это мужчины в зеленых накидках и женщины в черных никабах, они – с подносами и пакетами. В них пластиковые стаканы с соком, целлофановые пакеты с хлебом и вареными яйцами.
Стаканы с соком передают, а пакеты кидают в дверь микроавтобуса. Она захлопывается, микроавтобус резко трогается и выезжает из образовавшейся из-за волонтеров с питьем и пищей пробки. Дальше тротуары снова пустеют – до следующего такого пункта, где опять в открытую дверь кидают пачки с холодной водой, протягивают стаканы с соком, но теперь уже снабжают и маленькими флагами Ирана.
На поворотах время от времени образуются пробки из-за проверок, учащающихся по мере приближения к месту проведения траурной церемонии.
В центре улицы заполнены тысячами людей с плакатами и знаменами. Мне это напоминает многотысячные процессии в память священного для шиитов имама Али в иракском городе Эн-Наджаф, которые я застал в 2024 г. Правда, там улицы были залиты кровью от саморанений в честь имама Али, а тут – их поливают водой, чтобы охладить.
Жара нарастает, и воду дают не только в бутылках – ее распыляют из пульверизаторов мужчины и дети. Ближе к полудню жар исходит уже от асфальта, и стоящие вперемешку с машинами скорой помощи пожарные поливают людей уже из мощных распылителей для борьбы с огнем, охлаждая также и дорожное покрытие, которое на время становится влажным, как после дождя.
Одновременно с нескольких углов доносится музыка и песни. Одни энергичные и ритмичные, другие заунывные – оплакивающие «шахидов», включая «рахбара Хаменеи», другие – зовущие к борьбе с врагами ислама и Ирана.
Люди подходят и выкрикивают лозунги. Один из популярных среди пришедших на мероприятие – «Смерть Америке, смерть Израилю». Многие в руках с плакатами с Хаменеи, Хомейни. На улицах нередко можно увидеть плакат с тремя рахбарами – первым, Хомейни, и вторым Али Хаменеи, которые передают знамя нынешнему – Моджтабе Хаменеи.
Улицы через каждый километр, а иногда и через каждый перекресток перекрыты силовиками. Над городом летают вертолеты.
Но при этом полиция, КСИР и военные не препятствуют шествиям и даже, иногда, мотоциклистам – многие из них тоже украсили свои средства передвижения маленьким флагами, а большие знамена часто держат дети или женщины-пассажиры. Строгий контроль доступа лишь у места прощания, где сопровождающие предупреждают о скоплениях людей, занявших очередь со вчерашнего дня. Для прохода туда журналистов необходимо получить дополнительные разрешения.
А на обычных улицах иностранных журналистов пропускают через дежурные оцепления при наличии карточки-бейджа. Один из военных спросил меня, откуда я.
- Русия.
- Алихамдулила.
Ожидается, что в церемониях прощания за несколько дней примут участие до 20 млн человек.
Полдень. Жара на улице становится нестерпимой до + 36 градусов. Но люди все идут тысячами с флагами и плакатами, и большинство – и мужчин, и женщин – в черном, некоторые с детьми – тоже в черном, несмотря на палящее солнце в зените.
