Американская мечта зародилась вместе с обретением США независимости – о стремлении к свободе, счастью и достатке говорили еще отцы-основатели в своей Декларации. За 250 лет своего существования из национального достояния она превратилась в универсальное мерило успеха, которого может достичь любой человек вне зависимости от статуса и происхождения. О том, как эта идея стала одной из самых влиятельных в современном мире, – в материале «Ведомостей».
Идеалы, легшие в основу нации, обрели четкие очертания вечером 4 июля 1776 г., когда в Филадельфии подписали Декларацию независимости 13 колоний от Англии. Над документом работала комиссия из пяти человек под руководством Томаса Джефферсона. В своем акте они заявили, что каждому человеку от рождения принадлежат неотъемлемые права – на жизнь, свободу и стремление к счастью. Именно эти слова стали фундаментом того, что позднее назовут «американской мечтой». При этом термин появился значительно позже самого явления: считается, что выражение ввел в обиход в годы Великой депрессии американский бизнесмен и историк Джеймс Траслоу Адамс. Он впервые употребил фразу в своей книге «Эпопея Америки», опубликованной в 1931 г.
Уильям Сафайр, журналист и спичрайтер 37-го президента Ричарда Никсона, в своем «Политическом словаре» указывал, что американская мечта – это идеал свободы и возможностей, который вдохновлял основателей нации.
Соавтор декларации Бенджамин Франклин был тем, кто на деле воплотил американскую мечту и «сделал себя сам». Родившись в небогатой семье мыловара, он прошел путь от подмастерья в типографии до видного ученого и дипломата. Благодаря самообразованию, упорному труду и возможностям, которые ему открывал Новый Свет, Франклин стал одним из ключевых лидеров и борцов за независимость США – сегодня его портрет до сих пор красуется на стодолларовой американской купюре.
В общественном сознании американская мечта воспринимается как некий идеал жизни, который подразумевает высокий уровень благосостояния и возможность социального роста. Достигший ее человек, как правило, владеет домом и автомобилем, имеет стабильную высокооплачиваемую работу и страховку – по сути, принадлежит к среднему классу. План максимум же в этой концепции состоит в том, чтобы подняться из самых низов и стать успешным предпринимателем. При этом сама ценность «американской мечты» нередко измеряется масштабом преодоленного пути: чем заметнее разница между исходными условиями и достигнутым положением, тем сильнее она осуществилась.
Как отмечается в исследовании журнала «Архонт», в широком смысле понятие охватывает идеи свободы и равенства возможностей, необходимых для обретения благополучия – в том числе материального, – и зачастую основана на национальной идентичности. Термин фактически обрел статус национальной идеи: многие президенты США во время инаугурации заявляют, что в их срок граждане станут ближе к американской мечте. Хотя официальная государственная идеология в стране Конституцией запрещена. Сама концепция притягательна и для высококвалифицированных специалистов из-за рубежа, которые, в свою очередь, обеспечивают экономическое процветание Штатов.
Ряд исследователей неразрывно связывает термин с идеей исключительности США и особенностями их политической системы. «Американская система считается скелетом, а американская мечта – душой американского политического организма», – отмечал Сафайр в своем «Политическом словаре». При этом, по его мнению, в отличие от таких понятий, как «американский образ жизни» или «американизм», выражение «американская мечта» гораздо реже подвергается сатире или считается банальным.
До Адамса американская мечта воспринималась как нечто само собой разумеющееся – и для многих действительно становилась реальностью. В XIX в. миллионы иммигрантов хлынули в новую страну в поисках лучшей жизни, которой оказались лишены на родине. США давали им шанс выбиться в люди: на Восточном побережье активно развивалась промышленность, а на Диком Западе остро требовались смелые и трудолюбивые люди, готовые осваивать фронтир.
В стране в это время очень хорошо работали социальные лифты. Авраам Линкольн – выходец из семьи бедного фермера – дослужился до поста президента США и освободил чернокожее население от рабства. Эндрю Карнеги в детстве работал на ткацкой фабрике, а впоследствии стал мультимиллионером и крупнейшим сталепромышленником. Судьбы американских бизнесменов, политиков и звезд – как тогда, так и сейчас – это зачастую истории их невероятно успешной карьеры.
При этом еще сам Адамс делал акцент не только на получении потребительских благ, но и на личных и социальных ценностях. В своей книге он, наоборот, осуждал бездумное потребление и накопительство без учета интересов общества. «Это не просто мечта об автомобилях и высоких зарплатах, а мечта о таком социальном порядке, в котором каждый мужчина и каждая женщина смогут достичь в полной мере того, на что они от природы способны, и будут признаны другими за то, кто они есть, независимо от случайных обстоятельств рождения или положения в обществе», – заявлял Адамс.
Некоторые исследователи полагают, что у американской мечты не столько национальные, сколько общечеловеческие корни. В ней переплелись миф об Атлантиде, представления Платона об идеальном государстве и христианская концепция Града Божьего. Американский социолог Элвин Тоффлер называл ее «продуктом эпохи Просвещения, французской революции, философии Декарта и Локка» и одновременно мечтой каждого отдельного человека.
В 1920-е гг. многие в США выдохнули: завершилась Первая мировая война, а с ней и кризис. В стране воцарились «бурные двадцатые» – эпоха процветания, благополучия и веселья, которую многие воспевали за успехи в политической и экономической сферах. С легкой руки писателя Фрэнсиса Скотта Фицджеральда эта эпоха между войной и Великой депрессией 1930-х получила и другое название – «век джаза», за популярность этого музыкального направления.
Произведения Фицджеральда сами по себе стали своеобразным срезом эпохи. В 1925 г. в США вышел его роман «Великий Гэтсби»: главный герой предстал одним из ярких примеров человека, сумевшего воплотить американскую мечту. Позднее в культуре США даже закрепился термин «в стиле Гэтсби» (англ. Gatsbyesque), одновременно описывающий мир произведения и протагониста, а также сам принцип восхождения из нищеты к богатству.
Однако 1920‑е были не только временем расцвета, но и периодом острого экономического неравенства: американская мечта оставалась доступной далеко не всем. Как отмечал американский экономист и лауреат Нобелевской премии Пол Кругман в книге «Кредо либерала», 10% самых высокооплачиваемых работников получали почти 44% от общего дохода страны.
Уже в художественных произведениях того времени появляется и критика американской мечты. Сам Фицджеральд скептически относился к крайностям, на которые может пойти молодой человек, стремящийся к переменам. Несмотря на достигнутый успех, герой его произведения в итоге заканчивает плохо. «Гэтсби верил в свою путеводную звезду, его, как и всех нас, манил призрачный огонек простого человеческого счастья. Но безжалостные годы встают на нашем пути неодолимой преградой», – делал писатель неутешительный вывод.
Еще более жестко высказался о таком образе жизни Теодор Драйзер. В том же 1925 г. была опубликована его книга «Американская трагедия». В романе писатель осуждал материализм и погоню за успехом. Главная мысль произведения – стремление к богатству и высокому статусу способно привести человека к нравственному падению.
Драйзер переосмыслил популярный сюжет о женитьбе на богатой невесте: его герой решается на убийство своей бедной беременной девушки, которая стала препятствием на пути к выгодному браку и желанному благополучию. Причем история в книге была основана на реальных событиях – о них писатель узнал из газетных сводок.
Великая депрессия и Вторая мировая война отодвинули американскую мечту на второй план. Однако уже с середины 1940-х начался бурный рост экономики США – и мечта обрела второе дыхание: доходы населения увеличивались, миллионы семей обзаводились собственными домами, автомобилями и бытовой техникой.
1950-е во многом стали золотым веком американской мечты и ее классическим наглядным воплощением: доступ к благам цивилизации получили гораздо более широкие слои общества. «Верьте в свои силы! Без скромной, но разумной уверенности в своих силах вы не сможете добиться успеха и счастья», – писал священник Норман Пил в своей книге «Теории позитивного мышления».
Десятки миллионов людей вышли из городских трущоб и сельской нищеты, обретя беспрецедентный уровень комфорта. Как отмечал Пол Кругман, послевоенное общество среднего класса сформировалось буквально за несколько лет. Этот период экономист называет «Великим сжатием»: тогда в США максимально сократилось экономическое неравенство, а возможности среднего класса достигли пика.
В массовом сознании американская мечта прочно стала ассоциироваться с пригородными домами из 1950-х, окруженными белым забором, с собственной лужайкой и барбекю. Правда, даже в этот период всеобщего благосостояния не у всех был к нему доступ.
Пока средний класс воплощал американскую мечту и пользовался плодами экономического роста, чернокожее население США зачастую оставалось на обочине этого процветания и постоянно сталкивалось с дискриминацией. «Американская мечта достигается за счет американских негров» – под таким тезисом проходили дебаты в 1965 г. между консервативным интеллектуалом Уильямом Ф. Бакли-младшим и активистом Уильямом Болдуином.
Последний считал ужасным, что целый народ смиряется с мыслью, что одна девятая его часть ниже по положению. Он вспоминал, как в детстве, смотря вестерны, с потрясением осознавал, что у него больше общего с антагонистами-индейцами, чем с главными героями-ковбоями. «До тех пор, пока мы, американцы, не сможем принять тот факт, что мои предки были и черными, и белыми, что на этом континенте мы пытаемся создать новую идентичность, <...> до тех пор, пока этот момент не наступит, надежды на американскую мечту практически нет», – заявлял Болдуин.
В 1960-е в США развернулось мощное движение против расовой сегрегации. По всей стране проходили акции протеста против расовой сегрегации, которые в итоге вылились в Марш на Вашингтон за рабочие места и свободу. 28 августа 1963 г. огромная толпа демонстрантов собралась у мемориала Линкольна в столице страны.
Перед собравшимися выступил один из главных лидеров движения – преподобный Мартин Лютер Кинг-младший. Его речь, построенная как проповедь, содержала отсылки к Библии, Декларации независимости США и, конечно, к самой идее американской мечты. В разгар выступления певица Махалия Джексон обратилась к проповеднику: «Расскажи им о мечте, Мартин».
«Несмотря на трудности сегодняшнего и завтрашнего дня, у меня все еще есть мечта. Это мечта, глубоко укоренившаяся в американской мечте. Я мечтаю, что однажды эта нация поднимется и воплотит в жизнь истинный смысл своего кредо: "Мы считаем самоочевидными эти истины: все люди созданы равными"», – сказал Кинг.
Это сыграло свою роль: через год власти приняли Закон о гражданских правах. Слова проповедника напомнили многим о подлинном смысле мечты и стали знаковыми в политическом, социальном и культурном контекстах. «Слова "У меня есть мечта" перекликаются с американской мечтой, – с тем, что лежит в основе этой страны. Он взывает к патриотизму. Он взывает к религиозной вере. Он взывает к нашим лучшим инстинктам», – рассказывал биограф Кинга Джонатан Эйг.
Термин, появившейся в годы Великой депрессии, за последние сто лет превратился в национальный символ и мировой бренд: к его воплощению стремятся не только американцы, но и люди в других странах. В то же время в самих США американская мечта нередко становится способом выразить разочарование в действительности. «Всю свою жизнь я оценивал разрыв между американской реальностью и американской мечтой», – заявил в 2012 г. рок-музыкант Брюс Спрингстин на презентации своего нового альбома.
«Причина, по которой это называют американской мечтой, заключается в том, что нужно спать, чтобы в нее верить», – шутил в 1990-е Джордж Карлин. Стендап-комик намекал на игру слов: «dream» с английского можно перевести и как «мечта», и как «сон».
С 1970-х в Штатах вновь нарастало экономическое неравенство, а возможности для социального подъема сокращались. По мнению Кругмана, именно политические решения, а не экономические законы, привели к тому, что страна превратилась в пространство контрастов: здесь соседствуют крайнее богатство, глубокая бедность и все более уязвимый средний класс. Показатели распределения доходов за 2005 г. оказались сопоставимы с теми, что фиксировались в 1920-е гг. – временами «позолоченного века».
Один из персонажей пьесы Эдварда Олби, которая так и называлась «Американская мечта» (1960 г.), сокрушался, что «так обстоят дела сегодня: удовлетворения просто не получишь, нужно просто пытаться». Во второй половине XX в. эту идею начинают активно переосмысливать: в свет выходит целая плеяда книг, позже экранизированных, с критикой существующего порядка, материальных и духовных ценностей США, а также невозможности достичь многого из обещанного. Таким положением вещей были недовольны Хантер Томпсон в своей книге «Страх и отвращение в Лас-Вегасе. Дикое путешествие в сердце Американской мечты»» (1971), Хьюберт Селби «Реквием по мечте» (1978) и Уинстон Грум «Форрест Гамп» (1986).
Участники предвыборной компании 2016 г. как от демократов, так и республиканцев сходились в вопросе об этой концепции. «Американская мечта мертва», – говорил Дональд Трамп. «Для многих американская мечта превратилась в кошмар», – утверждал и один из его оппонентов Берни Сандерс.
Даже если отвлечься от политической риторики, подобные опасения имели под собой реальные основания. Согласно опросу 2015 г., 40% рабочей силы США составляли временные работники, то есть люди, которые не имели традиционной стабильной работы. «Старые пакеты льгот и пути продвижения по службе в значительной степени исчезли. В основе жизни лежат нестабильность, беспокойство и стресс», – сокрушался колумнист The Washington Post Майкл Герсон.
Несмотря на все трудности, американцы почти единодушны в том, что главные успехи страны в XX в. обусловлены системой: Конституцией, свободными выборами и рынком. Опросы общественного мнения показывают: вера в американскую мечту по‑прежнему жива, хотя взгляды на ее реальность могут кардинально различаться. Как оценивал в июле 2024 г. Pew Research Center, 53 % респондентов считали, что американская мечта все еще осуществима. Согласно свежему опросу, проведенному Gallup и MCAAD, за последние пару лет уверенность, в том что ее может достигнуть каждый снизилась (с 51% в 2024 г. до 46% в 2026 г.),
Вместе с тем значительная часть граждан США (78%) по-прежнему твердо убеждена, что важно стремиться к американской мечте, а также рассчитывают достичь ее самостоятельно (69%). «Это говорит о том, что ценность мечты как идеала, к которому стремятся, сохранилась, даже несмотря на снижение уверенности в ее широкой доступности», – подчеркивали авторы опроса Gallup.
Смысловое наполнение термина у респондентов тоже имеет свои приоритеты. Для большинства американская мечта – это прежде всего личные свободы или права личности (33%), финансовая безопасность или владение собственным жильем (28%) и успех или социальная мобильность (18%).
«Американская мечта не была украдена», – писал колумнист The Washington Post Герсон. По его мнению, ее позиции подорвал масштабный экономический переход: американские рабочие оказались в глобальной конкуренции с талантливыми специалистами со всего мира, а целые категории профессий вытесняются новыми технологиями. Поэтому людям необходимы навыки, поддержка и человеческий капитал, чтобы преуспеть в современной экономике, заключал колумнист.
