Слово "ловушка" все чаще повторяется в самой Америке для описания ситуации, в которой оказался Дональд Трамп в отношении Ирана с подачи Биньямина Нетаньяху, но правильнее будет сказать — по причине тесной привязки к Израилю самого процесса формулирования американских интересов, а там в последние 10-15 лет произошла политическая радикализация. И эта ловушка, похоже, оказалась фатальной для современной Америки. Вашингтон не может действовать так же, как Тель-Авив в Газе и Ливане: тогда будет бесповоротно стерта разница между ними — не Израиль поднимется до уровня Америки, а Америка сожмется до размеров Израиля. Вот ставки, которые не могут не сознавать в американском истеблишменте и лично те, включая военных, кто непосредственно участвуют в происходящем на иранском направлении. Как признают в самом Израиле, на этой волне он "теряет Америку".
Оказавшись лицом к лицу с КСИР (результат ставки на уничтожение политического руководства страны), Вашингтон вынужден легитимизировать этот силовой сегмент иранской политической системы, вступив с ними в опосредованные переговоры. Причем сегмент, объявленный американцами террористической организацией, явно не желающий упустить историческую возможность, раз она представилась, единолично положить конец не только американоцентричному порядку на Ближнем Востоке, но и всей глобальной гегемонии США, а также находящийся в позиции эскалационного доминирования. Кто бы мог подумать, что судьба выкроит Тегерану роль ветхозаветного Давида в этом поединке с новоявленным Голиафом!
На уровне техники складывается ситуация, аналогичная первой половине 70-х, когда Вашингтон отказался от золотого стандарта и использовал нефтяной кризис 1974 года для введения нефтедолларовой системы, когда цена нефти на мировых рынках определялась в долларах, вызывая искусственный спрос на американскую валюту. Все 70-е США находились в состоянии жесточайшего экономического кризиса. Закрыв Ормузский пролив, что справедливо называют иранской ядерной бомбой, Тегеран оказался в состоянии спровоцировать глобальную рецессию с катастрофическими последствиями для американской экономики и демонтаж нефтедолларов как таковых.
Китай и без того уже начал покупать нефть у арабских стран Персидского залива за юани, но теперь, после разрушения их энергоструктуры (которое может быть тотальным в случае повторного раунда силового противостояния), им не хватает этих самых долларов на реконструкцию и просто на жизнь по меркам мирного времени. ОАЭ запросили у американцев своп-линию ФРС — в противном случае они будут вынуждены перейти на юани, что будет означать ни много ни мало стратегический дрейф в сторону Пекина, то есть "Прощай, Америка!". Ничего личного! Все оказалось построено на песке — в буквальном и переносном смыслах. Зачем тогда надо было всем этим рисковать?
Вашингтон оказался перед выбором: начать второй раунд ударов по Ирану, который этого явно желает и понимает, что исход конфликта должен носить окончательный характер и потому быть силовым, без всякой дипломатии, или под тем или иным прикрытием принять условия иранцев и молча уйти из региона, ни за что не платя и возвращаясь в лоно электората MAGA, пока еще не все потеряно для республиканцев ввиду промежуточных выборов в ноябре. Понятно, что определение и администрирование режима Ормуза остается за иранцами в любом случае.
Выбор, который либо окончательно разрушит уважение и доверие к Америке, либо вернет ей и то и другое, но на условиях ее нормализации как одной из ведущих глобальных держав, — статус, который придется денно и нощно доказывать успехами в собственном развитии, включая технологическое, и отказ от существования за счет всего остального мира. Иначе ничего не получится, как не получилось в последние десятилетия, когда американские элиты считали, что пресловутое "лидерство" даровано им свыше на веки вечные и что доказывать свое право на него вовсе не обязательно. Еще 20 лет назад Бжезинский писал, что Америке, дабы сохранить свой статус в мировых делах, надо в своей внешней политике руководствоваться чем-то большим, чем узко понимаемые национальные интересы, и это видение будущего мира должно разделяться другими странами.
Только американцы могут ответить на вызов сложившейся в конфликте с Ираном ситуации. Все же остальные, включая союзников, уже заняли отстраненную позицию, и эта отстраненность, а не военная и иная мощь, своего рода итальянское farniente, которое уже фактически разрушило НАТО, сродни иранской мирной ядерной бомбе. Вспомним, что именно отстраненность стран Глобального Юга и Востока от западной политики обрекла на провал санкционное давление на Россию в связи с украинским конфликтом.
Остается еще то, что можно назвать цивилизационной войной на уничтожение (мы ее пережили в 1941-1945 годах, когда германские нацисты действовали от имени "цивилизованной Европы"), то есть вне международно-правового поля, включая гуманитарное право. К этому сводится манифест из 22 пунктов компании "Палантир", в котором, в частности, предлагается забыть о моральной стороне политических решений и действовать беспощадно в отношении врагов, представленных другими цивилизациями, исходя из того, что среди культур есть успешные и есть "вредоносные". В числе таких врагов называются Иран и Россия. Этот апофеоз милитаризма с уклоном в искусственный интеллект ("Пусть он воюет!" — верх дегуманизации войны, путь, на который американцы встали еще в своей "войне с террором", полагаясь на беспилотники) и тоталитаризма провозглашает целью создание нового, высокотехнологичного корпоративного государства ("технологическая республика" Алекса Карпа) во главе с BigTech, жрецы которого знают лучше, чем все остальные. Как если бы миру было недостаточно опыта корпоративного государства в форме европейского фашизма/нацизма! Да и чем от этого отличались колониальные империи, управлявшиеся частным бизнесом? Та же Британская Ост-Индская компания довела Индию до восстания сипаев в 1857 году, после чего Лондон взял управление колонией на себя.
Тут недалеко и до применения ядерного оружия (хорошо, что Трамп это отрицает, заявляя, что он "и так уже победил"), раз в понимании основателя "Палантира" Питера Тиля антихрист уже ходит среди нас: религиозная эсхатология спишет и это. В своем "Апокалипсисе нашего времени" Василий Розанов написал много горького о христианстве и об исторических судьбах России, но он признавал, что в катастрофе европейской войны "все проваливается в пустоту души, которая лишилась древнего содержания", каковым было христианство. Ни ему, ни кому-либо до сих пор в христианском мире (нацисты обратились к оккультизму) не приходило в голову взяться управлять произвольно объявленным апокалипсисом, то есть взять на себя роль Бога (отсюда конфликт с Ватиканом). Или действительно элиты, в которых изначально существовало глубинное сознание своей исключительности в формате самоизбранности и самоправедности и в этой связи своего права на геноцид, унаследованное от протестантских фанатиков, ничего другого не могут предложить ни своему народу, ни остальному миру?
Дело еще в том, что, как писал в своем эссе "Америка — это религия" (в журнале The American Conservative) военный историк Майкл Влахос, исторически Америка была чем-то большим, чем современное национальное государство, и в своем мессианстве была близка восточным цивилизациям, будучи призвана восполнить эту розановскую "пустоту души". Современность отнимает, а не дает. Суждение о "примитивизме" другого создает условия для его расчеловечения (как и тезис Израиля о предполагаемом "ядерном холокосте"). Соответственно, отрицая право Ирана на то, чем Америка когда-то была (но растеряла в результате шести десятилетий безуспешных войн), Вашингтон в принципе не в состоянии выработать стратегию победы над Ираном. Нынешний "искупительный нарратив" элит сводится к лозунгу "мир через силу", реализация которого должна укрепить легитимность самой американской власти, вставшей внутри и вовне на путь "принуждения и наказания". Эта взаимосвязь, как полагает Влахос, представляет собой "взаиморазрушительную динамику".
Вопрос — готовы ли сами американцы к предлагаемой IT-миллиардерами трансформации своего общества и государства. Время покажет. Но если Америка вступит на этот путь, то самым решительным образом противопоставит себя всему остальному миру, превратится в мирового изгоя. Никто не будет взирать отстраненно на этот трансгуманистский вираж саморазрушительной политики американских элит. К сожалению, заявление Трампа о намерении "уничтожить иранскую цивилизацию" созвучно указанным рецептам. Хотелось бы надеяться, что за этой риторикой ничего не стоит, кроме досады по поводу того, что Тегеран ведет себя "нечестно и неправильно", разрушая изначальные и ни на чем не основанные ожидания Вашингтона и Тель-Авива.
Если говорить проще, то выбор перед Америкой остается таким же, как его сформулировали независимые политологи еще при Бараке Обаме: или цепляться за существование в закрытой системе (то есть все более иллюзорный контроль над миром), или научиться жить в открытой системе, конкурируя/соперничая со всеми остальными странами. И похоже, что именно Иран поможет американским элитам сделать правильный выбор — в духе времени и согласно реальным возможностям самой Америки, которые впервые в современной истории столь внятно выставлены на показ на Ближнем Востоке и шире.
