235 лет назад, 27 апреля 1791 г., в Чарлстауне (Массачусетс) в семье Джедидайи Морзе и Элизабет Энн Финли родился первенец – Сэмюэл. Отец мальчика был человеком известным – автором первого американского географического атласа, проповедником, пуританином, верившим, что воспитание сына должно строиться на Священном Писании и федералистских добродетелях. Именно от родителя Сэмюэл Морзе унаследовал убежденность в том, что он делает единственно верное дело. И именно это будет поочередно вести его и к краху, и к триумфу.
Юный Сэмюэл получил блестящее образование: сначала он учился в частной школе – Академия Филлипса в Андовере (Массачусетс), а затем родители отправили его в Йель (признан нежелательной организацией на территории России). В Коннектикуте студенту особенно полюбились лекции по электричеству.
8 марта 1809 г. Морзе писал родителям: «Весь класс, взявшись за руки, образовал цепь связи, и мы все, по-видимому, получили удар током в один и тот же момент» (здесь и далее цитаты Морзе взяты из книги «Сэмюэл Ф. Б. Морзе: Его письма и дневники», 1914 г.).
Однако физика не увлекла юношу так сильно, как живопись, которой он занимался попутно, чтобы заработать на карманные расходы. «Моя цена – $5 за миниатюру на слоновой кости, и у меня уже есть три-четыре заказа. За профильные портреты я беру $1, и все охотно соглашаются», – делился Морзе в письме родителям от 25 июня 1810 г.
В 1810 г. Морзе с отличием окончил университет и объявил родителям о желании стать художником. Не сразу, но они уступили воле сына. В 1811 г. Морзе вместе с живописцем Вашингтоном Оллстоном отплыл в Англию, где поступил в Королевскую академию художеств.
В юношеские годы Сэмюэл Морзе был еще очень далек от идеи телеграфа, однако уже тогда в его письмах формировался запрос на мгновенную связь: «Я представляю, как мама мечтает услышать о моем приезде и думает о тысячах несчастий, которые могли со мной случиться, и как бы мне хотелось в одно мгновение сообщить ей эту информацию. Но три тысячи миль не преодолеваются мгновенно, и нам придется ждать четыре долгие недели, прежде чем мы сможем получить известие друг от друга».
В тот период Морзе изучал работы Микеланджело и Рафаэля и сам писал масштабные полотна в духе академического романтизма – скульптурные этюды, мифологические сцены. Его главным учителем рисования стал американский живописец Бенджамин Уэст, в английской студии которого юноша работал над своими картинами.
«Моя великолепная картина [«Умирающий Геркулес»] не только была принята Королевской академией, но и заняла одно из лучших мест в залах. О ней писали в газетах, что, как вы должны знать, считается большим комплиментом; ведь молодого художника, если он не является выдающимся, редко или никогда не упоминают, пока он не выставит свои работы несколько раз», – писал художник родителям.
Молодой американец мечтал о карьере монументального живописца, а не модного портретиста. Однако, вернувшись в Америку в 1815 г., он быстро понял, что спроса на исторические полотна на родине практически нет. Первое время Морзе путешествовал по Восточному побережью США, продавая портреты состоятельным горожанам.
Параллельно Морзе добивался крупного заказа, который мог бы прославить его как исторического живописца. В 1819 г. ему доверили написать портрет президента Джеймса Монро, в 1822-м он завершил масштабное полотно «Палата представителей», где разместил 80 персонажей на фоне архитектуры нового Капитолия. Картина задумывалась как «выставочная»: Морзе планировал показывать ее за небольшую плату. Но публику она не привлекла.
В начале 1825 г. Морзе находился в Вашингтоне: он работал над парадным портретом маркиза де Лафайета. 9 февраля художник написал письмо жене. Вскоре ему пришло послание, но не от супруги, а от отца. «Мое сердце полно боли и глубокой скорби, пока я сообщаю тебе о внезапной и неожиданной смерти твоей дорогой и столь достойно любимой жены», – писал сыну Джедидайя Морзе.
Лукреции Морзе было всего 25 лет. Она умерла от сердечного приступа вскоре после рождения третьего ребенка. К тому моменту, когда Сэмюэл, бросив все, добрался из Вашингтона до Нью-Хейвена, его жену похоронили.
Конная почта оказалась слишком медленной. У Морзе не было шанса застать супругу живой и попрощаться с ней. Считается, что эта личная трагедия во многом подтолкнула его к идее создания электромагнитного телеграфа. Впрочем, до воплощения замысла оставалось еще семь лет творческих поисков.
В 1826 г. Морзе стал одним из основателей Национальной академии дизайна в Нью-Йорке и ее первым президентом – должность он занимал почти 20 лет. Это была попытка создать в Америке институт, сопоставимый с европейскими академиями.
С 1830 по 1832 г. Морзе вновь жил в Европе. В Париже он познакомился с будущим изобретателем фотографии Луи Дагером и романистом Джеймсом Фенимором Купером, который впоследствии стал одним из его ближайших друзей.
Там же, в Лувре, художник приступил к работе над полотном, которое рассчитывал сделать главным художественным достижением своей жизни. Картина «Галерея Лувра» представляла собой огромный холст размером шесть на девять футов. На ней Морзе разместил 38 миниатюрных копий шедевров – произведений Тициана, Рафаэля, Рембрандта, Леонардо, Тинторетто, Веронезе и других. В письме брату Морзе отмечал, что в тот период посвящал живописи «с девяти до четырех ежедневно, не прерываясь».
Критики в Нью-Йорке и Нью-Хейвене хвалили картину, но не снискала широкой популярности. В итоге полотно продали за полцены. Сегодня «Галерея Лувра» хранится в Чикаго, в Фонде Терра по американскому искусству. В 1982 г. ее приобрели за $3,25 млн.
Тем временем Морзе добивался самого желанного: росписи одного из четырех пустых панно в Ротонде Капитолия. Гонорар составил бы $10 000 – целое состояние. Художник лично просил членов Конгресса обратить внимание на его кандидатуру. Но заказ отдали другим мастерам.
Морзе испытал разочарование и постепенно перестал писать картины, хотя еще много лет зарабатывал на жизнь преподаванием рисования. «Не становитесь художниками. Это значит быть нищим», – предостерегал он своих студентов.
Намного позже, в ноябре 1849 г., Морзе писал Джеймсу Фенимору Куперу: «Живопись была улыбчивой любовницей для многих, но для меня она оказалась жестокой изменницей. Я не бросил ее – она бросила меня».
Новая «эра» в жизни Морзе наступила на обратном пути из Европы осенью 1832 г. На борту парусника «Салли» бывший художник познакомился с молодым бостонским врачом Чарльзом Томасом Джексоном, увлекавшимся электромагнетизмом. За 40 дней плавания Джексон демонстрировал попутчикам опыты с электромагнитом.
«Морзе, вероятно, вспомнив свои старые уроки по этому предмету, заметил, что если наличие электричества можно сделать видимым в любой точке цепи, то он не видит причин, почему нельзя было бы передавать информацию таким способом» (из книги Дж. Манро «Герои телеграфа», 1891 г.).
До конца плавания Морзе делал наброски: сигналы должны передаваться открытием и закрытием электрической цепи, приемник должен фиксировать импульсы в виде точек и тире на бумажной ленте, а сами точки и тире – образовывать код, переводящий их в буквы и цифры.
Следующие несколько лет Морзе провел в нью-йоркской башне Университетского здания на Вашингтон-сквер. Он преподавал живопись и параллельно совершенствовал свое изобретение.
«Созданный им аппарат представлял собой почти нелепую на вид конструкцию из деревянных часовых колес, деревянных барабанов, рычагов, кривошипов, бумаги, намотанной на цилиндры, треугольного деревянного маятника, электромагнита, батареи, множества медных проводов и деревянной рамы, подобной той, что используется для натяжки холста для картин (и которая ему больше не нужна). Это устройство было «настолько примитивным», писал Морзе, настолько похожим на дикое детское изобретение, что он не хотел показывать его публике» (из книги Дж. Манро «Герои телеграфа», 1891 г.).
К 1837 г. у Морзе появились сподвижники. Коллега по университету, химик Леонард Гейл, познакомил его с исследованиями Джозефа Генри по электромагнетизму – и это позволило увеличить дальность передачи сигнала – с 12 м в первом прототипе до 16 км. Молодой механик Альфред Вейл предложил мастерскую своего отца на железоделательном заводе Спидвелл в Морристауне (Нью-Джерси) и свое деятельное участие – взамен на долю в патентных правах.
6 января 1838 г. на заводе Спидвелл по двум милям медного провода прошел первый сигнал. Сообщение гласило: «A patient waiter is no loser» («Терпеливый ожидающий ничего не теряет»).
До сих пор ученые спорят о масштабе вклада Альфреда Вейла. Изначально Морзе разработал систему, где телеграф передавал только цифры, а оператор на другом конце искал слово в специальном словаре по номеру. Но к 1837-1838 гг. изобретатель решил кодировать отдельные буквы последовательностями точек и тире. Есть версия, что идея алфавитного принципа принадлежала Вейлу, но убедительных подтверждений этому нет. Имя на коде осталось одно – Морзе.
Поначалу сигналы вдавливались стилусом на бумажную ленту: электрический импульс приводил в движение электромагнит, тот прижимал иглу к ленте, оставляя точки и тире. Позже операторы научились распознавать код на слух – по ритму щелчков.
В 1865 г. на Международной телеграфной конференции в Париже утвердили унифицированный «Международный код Морзе». Это была видоизмененная еще в 1848 г. немецким пионером телеграфии Фридрихом Герке версия американского кода, более удобная для передачи по кабелю. Именно эта версия используется по сей день.
Знаковый сигнал бедствия SOS (три точки – три тире – три точки) приняли в качестве стандарта в 1906 г. – спустя 34 года после смерти Морзе.
Изобретение продемонстрировали в Нью-Йорке, Филадельфии и, наконец, после долгих лет отказов в 1843 г. – перед Конгрессом в Вашингтоне. Члены парламента были настроены скептически, однако председатель Фрэнсис О. Дж. Смит убедил остальных провести испытания аппарата на десятимильном проводе. Результаты впечатлили конгрессменов.
«Некоторые говорили: "Мир приближается к концу", как это бывает, когда он действительно расцветает и проявляет признаки более масштабной жизни. Другие восклицали: "Где остановятся улучшения и открытия?" и "Что бы подумал Джефферсон, если бы он встал и увидел то, что мы только что видели?" Один джентльмен заявил: "Время и пространство теперь уничтожены"» (из книги Дж. Манро «Герои телеграфа», 1891 г.).
После этого Конгресс выделил $30 000 на строительство первой телеграфной линии – от Вашингтона до Балтимора вдоль железнодорожного полотна.
Первая публичная демонстрация состоялась 24 мая 1844 г. Находясь в зале Верховного суда в здании Капитолия, Морзе нажал ключ и передал первое сообщение. Текст предложила Энни Эллсворт – молодая дочь комиссара патентного ведомства США, который помогал изобретателю добиться финансирования. Она нашла эту фразу в Книге Чисел (23:23): «What hath God wrought!» – «Вот что творит Бог!». Сигнал принял Альфред Вейл в Балтиморе.
В течение нескольких лет телеграфные сети покрыли восточное побережье Соединенных Штатов, а затем и весь континент. В 1858 г. первый трансатлантический кабель соединил Америку с Великобританией – правда, проработал он всего около трех недель.
Морзе предсказал: «Не пройдет много времени, как вся поверхность этой страны будет прорезана теми нервами, которые с быстротой мысли станут распространять знание обо всем происходящем по всей земле, создав, по сути, единый квартал из всей страны». Интернет подтвердил правоту этих слов, хотя и через полтора века.
После 1844 г. Морзе стал знаменит и богат. В 1848 г. он женился во второй раз – на Саре Элизабет Грисволд, у них родилось четверо детей. Он приобрел поместье Локуст-Гроув на Гудзоне, путешествовал по Европе и получал премии и медали от европейских монархов. На склоне лет изобретатель отпустил длинную белую бороду – современники сравнивали его облик с ветхозаветным патриархом.
Он вошел в число учредителей и попечителей Вассар-колледжа – одного из первых женских высших учебных заведений Америки, жертвовал Сельскому университету, церквям, миссионерским обществам, поддерживал молодых художников.
Вместе с тем современники знали Морзе не только как художника и изобретателя, но и как общественного деятеля, имеющего глубоко консервативные политические взгляды и яростно отстаивающего их публично.
Задолго до триумфа телеграфа, в 1834 г., Морзе начал публиковать в газете New York Observer антикатолические памфлеты под псевдонимом «Брут». Год спустя они вышли книгой – «Иностранный заговор против свобод Соединенных Штатов». Труд стал настольным текстом американского нативизма. Морзе был убежден, что европейские монархи и Ватикан финансируют католическую иммиграцию в США, стремясь подорвать республиканский строй. В 1836-м он даже баллотировался в мэры Нью-Йорка от нативистов, но потерпел сокрушительное поражение.
Параллельно зрела другая убежденность. В 1850-е Морзе стал одним из наиболее публичных защитников рабства в стране, а в 1863-м, в разгар Гражданской войны, выпустил брошюру «Аргумент об этическом положении рабства». Его кредо звучало кратко и непреклонно: «Рабство само по себе не является грехом. Это социальное состояние, установленное от начала мира с мудрейшими целями – благотворными и дисциплинирующими – Божественной Мудростью».
К концу жизни Морзе окончательно перестал называть себя художником, только изобретателем. «За исключением нескольких семейных портретов, дорогих мне только сходством, я готов был бы пожелать, чтобы каждая написанная мною картина была уничтожена. Я не хочу, чтобы меня помнили как живописца, ибо я никогда им не был. Мое представление об этой профессии было, пожалуй, слишком возвышенным», – писал он Куперу 20 ноября 1849 г.
2 апреля 1872 г. Морзе умер в Нью-Йорке от пневмонии. Ему было 80 лет. Его похоронили на кладбище Грин-Вуд в Бруклине.
Телеграф пережил изобретателя примерно на полтора века: последняя телеграмма в США была отправлена в 2006 г. Международная азбука Морзе официально перестала использоваться для морской связи в 1999 г. – хотя любители радиосвязи применяют ее до сих пор. Код остается частью международных стандартов авиации и флота: высокая устойчивость к помехам делает «морзянку» одним из самых надежных средств связи в чрезвычайных ситуациях.
