Президент США Дональд Трамп в ночь на 27 марта заявил о продлении ультиматума до 6 апреля. Таким образом, срок, в течение которого американские военные якобы не бьют по иранской энергетике в надежде на смягчение позиции Тегерана и принятие условий плана Вашингтона, увеличился почти в три раза – с пяти дней до 14.
«В соответствии с просьбой иранского правительства, пожалуйста, позвольте этому заявлению служить подтверждением того, что я приостанавливаю период разрушения электростанции на 10 дней до понедельника, 6 апреля 2026 г., до 8 часов вечера по восточному времени. Переговоры продолжаются, и, несмотря на ошибочные заявления об обратном со стороны фейковых СМИ и других источников, они проходят очень хорошо», – написал Трамп в своей соцсети Truth Social.
Ранее израильский 12-й канал сообщил о том, что Трамп через своего зятя Джареда Кушнера и спецпосланника Стива Уиткоффа передал иранцам проект мирного плана из 15 пунктов. Согласно публикации Bloomberg от 25 марта, план подразумевает демонтаж Ираном ракетной и ядерной программ, отказ от обогащения урана, передачу его запасов МАГАТЭ, прекращение помощи своим региональным прокси и открытие Ормузского пролива. В обмен США якобы готовы помочь Ирану в развитии атомной энергетики, включая АЭС «Бушер», где работает «Росатом», и гарантировать полную отмену санкций и механизма snapback (автоматическое продление санкций ООН). Иранское Press TV сообщило, что Тегеран отверг план и готов на перемирие на его условиях, которые, кроме прочего, подразумевают компенсацию ущерба за удары. Очевидно, эту новость и имел в виду Трамп в посте о продлении ультиматума.
Ведущий научный сотрудник ЦАСТ Юрий Лямин допускает, что ультиматум Трампа был еще одной мало обдуманной попыткой «продавить» иранцев, но Иран не дрогнул и в качестве ответной меры стал угрожать вполне осуществимыми ударами по инфраструктуре ТЭКа региональных союзников США. «Трамп пытается сойти с этой темы, поэтому следуют продления ультиматума», – отметил он. Старший научный сотрудник Центра ближневосточных исследований ИМЭМО РАН Николай Сухов допускает как одну из, но не главную функцию продления «сигнальный торг»: продление – это приглашение к уступкам, «мы не бьем сейчас, но окно закрывается». Старший научный сотрудник ИСКРАНа Павел Кошкин отмечает растерянность американского президента из-за длительности операции, следствием чего изначально стал ультиматум.
Но шансы на то, что иранцы согласятся на условия Трампа, мизерны, тем более что доверия у Тегерана не осталось после того, что уже было предпринято дважды в разгар переговоров, согласны эксперты. А долго продолжаться перенос сроков «ультиматума» не может – чтобы не потерять лицо, команде Трампа нужно что-то, способное «перебить» историю с ультиматумом, говорит Лямин. «Захват островов в Ормузском проливе мог бы это сделать, планы ограниченных наземных операций точно должны быть. Переброска американских военных в регион – дым, которого без огня не бывает», – отмечает он.
Reuters 24 марта со ссылкой на источник в Пентагоне сообщало, что в ближайшее время ожидается прибытие в регион Персидского залива до 4000 солдат из элитной 82-й воздушно-десантной дивизии армии США. А The Wall Street Journal (WSJ) со ссылкой на три источника еще 23 марта указывала пятницу, 27 марта, как день «продления» ультиматума Трампа, как ожидаемую дату прибытия десантного корабля USS Tripoli и десантного корабля-дока USS New Orleans с 2200 морских пехотинцев в регион. Эти силы СМИ считают возможными участниками гипотетической десантной операции на островах в Персидском заливе. При этом Совет обороны Ирана еще 23 марта пригрозил заминировать акваторию Ормузского пролива при угрозе такой операции.
Сами по себе цели операции – возможно, остров Харк в Персидском заливе напротив города Бушер, через который проходит до 90% экспорта нефти Ираном, а также острова Абу-Муса, Большой Томб и Малый Томб в Ормузском проливе. ОАЭ считают их оккупированными, а Иран – историческими владениями, контролируя их с 1971 г. В декабре 2023 г. МИД России назвал острова принадлежащими Эмиратам, вызвав протест МИД Ирана. Контроль за островами может дать возможность обезопасить судоходство в Ормузском проливе от иранских ударов, поскольку Иран пропускает суда в основном лишь дружественных государств и с предупреждением.
Кошкин согласен, что «ультиматум» используется для перегруппировки сил США в регионе для нового этапа войны. Но для десантной операции в Персидском заливе 6000 американских военных недостаточно, а Великобритания, Франция, Китай, Япония, Южная Корея и другие зависимые от снабжения нефтью через Ормуз страны не откликнулись на призыв Трампа направить военных и военные корабли в регион. Перенос дедлайна Трампа тактический, считает Сухов. «Это инструмент управления будущей коалицией против Ирана, ее ресурсами, и это демонстрирует неготовность коалиции, необходимость перебросить дополнительные силы США, а у таких операций – серьезная военно-оперативная «инерция», – поясняет он.
Кошкин уверен, что продление ультиматума Трампом – попытка выиграть время для вовлечения в войну своих арабских союзников, которые до сих пор колеблются и не сделали этого шага. Так, WSJ 24 марта писала, что Эр-Рияд рассматривает возможность присоединиться к конфликту. А 27 марта Financial Times сообщила об идее ОАЭ о международной опергруппе ВМФ для деблокирвоания Ормуза. США с Бахрейном работают над проектом резолюции ООН, о международном мандате такой опергруппе, пишет FT. А 26 марта начальник генштаба союзной Израилю Уганды генерал Мухузи Кайнеругаба заявил о готовности вступить в войну с Ираном при запросе Тель-Авива. Использование пехоты из Африки в регионе уже было: военные Судана как часть наземного компонента коалиции во главе с Саудовской Аравией привлекались ею в Йемене. А вот Катар в коалицию вряд ли войдет, так как продолжает контакт и все еще поддерживает каналы связи с Ираном, замечает Сухов.
Лямин согласен, что Катар «на это точно не пойдет, так как слишком уязвим против иранских ударов и явно не хочет рисковать, а Саудовская Аравия колеблется, но в открытый бой пока тоже особо не рвется». «Но ОАЭ действительно могут рискнуть ради захвата оспариваемых островов. У них риторика жестче. Но они будут действовать лишь вместе с американскими войсками, им все равно придется играть главную ударную роль. Десантные операции требуют участия хорошо подготовленных войск», – отмечает он.
С заинтересованностью ОАЭ в «решении иранского вопроса» как военной угрозы согласен и эксперт факультета международной политики и международной экономики НИУ ВШЭ Андрей Шелковников. Он напомнил, что посол Эмиратов в США Юсеф аль-Отайба, близкий советник президента ОАЭ Мохаммеда бин Зайеда Аль Нахайяна, недавно отметил, что в Абу-Даби заинтересованы в полном устранении всего спектра угроз со стороны Тегерана – ядерного потенциала, ракет, БПЛА, поддержки прокси и блокады морских путей. «Перечисляя этот спектр угроз аль-Отайба демонстрирует традиционные опасения Эмиратов по поводу повторения подобных кризисов в дальнейшем. Эти вопросы ОАЭ и Саудовская Аравия поднимали более 10 лет назад, когда речь шла о заключении ядерной сделки с Ираном в 2015 г.», – говорит Шелковников.
У ОАЭ, как и у Саудовской Аравии, по региональным меркам сильные ВВС, войска специального назначения, небольшие, но современные ВМФ, отмечает эксперт. Лямин замечает, что у ОАЭ в Президентской гвардии есть батальон морской пехоты, его подготовкой занимались американцы. Эмираты могут дополнительно задействовать другие наиболее подготовленные подразделения. Но их не так уж много, вооруженные силы Эмиратов малы и далеко не все из них годятся для десантных операций, считает военный эксперт. Кроме того, это риск усиления атак на инфраструктуру со стороны Ирана, добавляет Шелковников.
Если часто упоминаемый сейчас остров Харк с его нефтяными терминалами иранцами сильно не укреплялся из-за того, что нефтеэкспортная и вспомогательная инфраструктура занимает большую часть острова, то с островами в районе Ормузского пролива ситуация иная, отмечает Лямин. «Часть островов в Ормузском проливе иранцами превращена в укрепленные районы с подземными базами и скрытыми позициями», – говорит он.
В то же время аналитик факультета мировой экономики и мировой политики НИУ ВШЭ Александр Наджаров считает, что гарантировать безопасность судоходства в Персидском заливе можно лишь с захватом всей береговой полосы Ирана хотя бы на минимальную глубину. «А это может потребовать наряда сил и средств даже большего, чем войны коалиции во главе с США в Кувейте и Ираке в 1990–1991 и в 2003–2011 гг. в Ираке», – добавляет он. Сухов подчеркивает, что Иран строил «асимметричную оборону» в Ормузе десятилетиями. В этом ключе сложно представить, что страны Залива станут «брать бремя на себя» и самостоятельно обеспечивать безопасность акватории, выступая основной ударной силой возможной десантной операции, которая еще может также гальванизировать деятельность хуситов Йемена уже на Красном море, говорит Шелковников. Для ОАЭ и Саудовской Аравии прямое участие в захвате островов – экзистенциальная эскалация с Ираном, а не «полицейская операция», согласен Сухов.
