Что дальше? Прошло уже пять дней с того момента, когда Трамп и Нетаньяху убили Хаменеи — в первые же минуты своего нападения на Иран. Но исламская республика не капитулировала, не впала в кому и не была обезоружена — она сопротивляется, нанося ответные удары. Конечно, превосходство американо-израильского агрессора велико — его военные возможности несопоставимы с иранскими, поэтому урон, нанесенный Вооруженным силам Ирана, наряду с потерями мирного населения с каждым днем будут становиться все большими. Но проблема для Трампа в том, что уже первые пять дней войны показали: ее цели недостижимы. Сначала стало понятно, что они недостижимы за короткий срок, в ходе блицкрига. А сейчас уже ясно, что даже отведенные на войну условные четыре недели ничего принципиально не изменят: Иран не капитулирует.
А ведь именно это и является главной целью войны — не объявленное официально уничтожение ядерной и ракетной программы и не декларируемая надежда на восстание и падение исламской республики. Трампу, в отличие от Нетаньяху, нужна именно капитуляция. То есть смена власти на такую, которая признает поражение и примет американское покровительство-протекторат. Недостижимая цель? Конечно, но Трамп так не считает. Да, изначально он решился на военную операцию в формате ракетно-бомбовых ударов, но теперь ему придется выбирать: завершать начатое без победы или переходить к эскалации, рассчитывая на то, что после нее все-таки удастся добиться капитуляции. Какие пути эскалации есть у Трампа?
Не рассматриваем вариант с применением ядерного оружия — хотя полностью исключать его нельзя, сейчас речь об этом не идет. Точно так же не берем вариант с наземной операцией вторжения американской армии — Трамп ее не хочет, она опасна и ему не нужна, не говоря уже о том, что на ее подготовку требуется приличное время. Что остается в запасе? Расширение числа участников атак на Иран?
Теоретически это можно было сделать за счет европейцев и арабов. Но первые не станут вписываться в "войну Трампа", а вторые, как бы их ни пытались спровоцировать "иранскими терактами" израильские спецслужбы, будут держаться до последнего. Война с Ираном станет для арабских монархий Залива катастрофой — не потому, что они понесут от боевых действий какой-то серьезный урон, а потому, что лишатся надежды на процветание в ближайшие десятилетия: иранцы не забудут и не простят их прямой помощи Израилю и США. И не только иранцы — для исламской уммы, включая население самих монархий, участие стран Залива в войне против исламского (пусть и шиитского) Ирана на стороне еврейского государства и американцев станет несмываемой черной меткой.
Есть еще, правда, ядерный исламский Пакистан — восточный сосед Ирана. Хотя он сам только на днях неофициально объявил войну Афганистану — приостановленную, да и в целом вялотекущую и бесперспективную, но не забывает и про свои союзнические обязательства перед Саудовской Аравией. И даже предупредил об этом Иран, но Тегеран не собирается нападать на саудитов — он бьет только по американским объектам в этой стране, и то пока что скорее символически. Пакистан не хочет нападать на Иран: во-первых, ему это в принципе не нужно; во-вторых, Исламабад очень сильно связан с Пекином; ну и в-третьих, в Иране, как и в Пакистане, живут белуджи. У части которых сильны сепаратистские настроения, то есть пакистанское вторжение в Иран может спровоцировать сепаратизм не только в Иране, но и в самом Пакистане.
Не говоря о том, что на сепаратизм белуджей делают ставку и в Израиле: Нетаньяху уже даже публично призывал их восстать против Тегерана. Основной же пятой колонной в Иране израильтяне считают курдов — и именно их предлагают Вашингтону в качестве похоронной команды Ирана. Трамп уже даже поговорил с руководством иракского Курдистана, ведь именно оттуда можно начать сухопутные действия против Ирана.
Да, это, по сути, единственный вариант эскалации войны, который есть у Трампа: разыграть курдскую карту. Многострадальный, разделенный между четырьмя странами региона народ хотят использовать в качестве пушечного мяса, поманив его обещаниями независимого государства. Курды не получили его при распаде Османской империи — и вот уже сто лет мечтают о нем. При этом сами курды разделены на племена и в разное время воевали с турками, сирийскими арабами, иранцами, иракцами. Автономия у них есть только в Ираке, и получена она из рук американцев после его распада. Американцы использовали их в Сирии, но сейчас постепенно сдают туркам и новым сирийским властям, а сама Турция стоит на пороге примирения с лидером своих курдских сепаратистов Оджаланом — и вот в такой момент появляется идея использовать курдов для интервенции в Иран. Всем, включая немалую часть курдов, понятно, что это абсолютная авантюра, но и ее могут попытаться воплотить в жизнь, если Трамп посчитает, что это — его последний шанс на победу над Ираном.
Предсказать все последствия активизации курдского фактора в войне с Ираном просто невозможно — настолько разнообразны они могут быть. Объединяет их только то, что пострадают в итоге все: и курды, и иранцы, и турки, и сирийцы, и иракцы. Мобилизация курдов против Ирана приведет в движение Турцию и Ирак, которые выступят против курдов — фактически в защиту Ирана. Снова возобновится война в Сирии, то есть весь регион будет полыхать. Подобный сценарий не выгоден никому — кроме Израиля, который всегда мечтал, используя курдский фактор, развалить своих соседей и противников на части. Однако поверить в то, что Трамп будет играть по плану Нетаньяху еще и в курдском вопросе, все-таки невозможно — нападение на Иран было хотя и невыгодным для Америки, но давно (еще с середины нулевых) рассматриваемым вариантом действий, а запуск "курдского домино" (то есть падение сразу нескольких стран региона) точно никак не стыкуется с американскими стратегическими интересами. Не говоря уже о том, что лишь меньшинство иранских курдов примкнет к интервентам, да и в целом Иран отобьет курдскую наземную интервенцию — при всей ее американской воздушной поддержке.
Таким образом, единственная надежда Трампа на победу над Ираном — мифическая. Ну или просто ошибочная, как попытка убийством Хаменеи сокрушить власть в исламской республике. Но очень не хотелось бы, чтобы в Вашингтоне решили убедиться в этом на практике.
