Пекин призывает «все стороны» немедленно прекратить военные действия и обеспечить безопасность судоходства в Ормузском проливе, заявила официальный представитель МИД КНР Мао Нин. Как передает агентство «Синьхуа», она заявила об этом 3 марта, на следующий день после заявления иранского Корпуса стражей исламской революции о том, что любое судно, которое попытается там пройти, будет сожжено. Мао подчеркнула, что «все соответствующие стороны» несут ответственность за обеспечение стабильных поставок энергоресурсов.
Тегеран объявил о закрытии Ормузского пролива, обслуживавшего ранее до 15% поставок мировой нефти и до 20% объемов сжиженного природного газа после начала 28 февраля военной операции против него со стороны США и Израиля, которая привела к гибели лидера Ирана аятоллы Али Хаменеи. И это произошло примерно за месяц до планируемого в Пекине первого полноценного саммита второго срока президента США Дональда Трампа с лидером КНР Си Цзиньпином. Как уже заявили в Белом доме, его визит планируется с 31 марта по 2 апреля. Но в КНР эту информацию до сих пор предусмотрительно не подтверждали, что дает возможность отмены. Более того, близкий к организаторам поездки с американской стороны экс-чиновник сказал South China Morning Post, что китайцы «в бешенстве», каким образом от США протокольными деталями визита занимается «горстка людей, которые никогда раньше этого не делали». При этом, согласно СМИ, стороны могут прорабатывать некое крупное инвестиционное соглашение.
После этого министр иностранных дел Китая Ван И несколько раз проговаривал своим визави официальную позицию его страны, которая, по сути, выражает благие стремления и осуждение действий США и Израиля, но не предполагает реального вмешательства Пекина. В Китае просто надеются, что «Иран сможет в непростой ситуации сохранить стабильность государства и общества, будет уважать озабоченности соседних государств и обеспечит безопасность граждан КНР и китайских организаций на своей территории». 3 марта Ван по инициативе Западного Иерусалима поговорил с израильским коллегой Гидеоном Сааром, высказав ему непринятие КНР ударов по Ирану.
При этом у Китая выстроены очень тесные отношения стратегического партнерства с Ираном – как политические, так и экономические. И, например, от 80 до 90% всей иранской экспортной нефти шло в КНР, что составляет около 13% от приобретаемых объемов морским путем. В 2021 г. сторонами был подписан договор о всестороннем сотрудничестве в 20 отраслях на 25 лет (западные СМИ писали о планах КНР инвестировать за эти годы до $400 млрд). Известно без подробностей, что тогда стороны оговорили и продолжение сотрудничества в военной и военно-технической отрасли. В последние годы, в частности, американские СМИ писали о поставках систем противовоздушной обороны HQ-9 и возможном контракте на истребители J-10.
О том, почему Китай уже получил из-за операции против Ирана серьезный удар по своему глобальному влиянию, например, пишет аналитическое издание The Diplomat. «Для Пекина это катастрофическое геоэкономическое землетрясение. Вся ближневосточная архитектура Китая только что получила смертельный удар. С каждой ударной волной в Тегеране Пекин сталкивается с немедленным подрывом своей энергетической безопасности, коллапсом своего оборонного экспорта и срывом своей инициативы «Пояс и путь» (Иран ее участник. – «Ведомости»)».
Но самым серьезным последствием может быть репутационный ущерб – Китай последние годы позиционировал себя среди лидеров стран Глобального Юга. И только за январь 2026 г. он лишился благосклонно настроенного лидера Венесуэлы Николаса Мадуро. А следом Верховный суд Панамы без права обжалования аннулировал права на управление двумя портами Панамского канала гонконгским холдингом CK Hutchison Holdings (принадлежит миллиардеру Ли Кашину). При этом КНР еще с начала 2020-х гг. уже имеет второй по численности в мире ВМФ, постоянное присутствие в Индийском океане и военную базу в Джибути.
То, что «удары по Ирану и возможная смена режима серьезно повлияют на интересы Китая», признает и профессор шанхайского университета Фудань Чжао Минхао. При этом эксперт Пекинского университета Чжа Даоцзюн сказал Reuters, что китайские власти не будут чувствовать себя обязанными помогать Ирану в конфликте, назвав «чисто риторической конструкцией» Запада нарратив о том, что у Китая союз с Ираном.
Развязавшим же сейчас в Иране свой самый большой конфликт с 2003 г. (когда была и наземная операция в Ираке, приведшая к свержению Саддама Хуссейна) США теперь могут грозить проблемы другого характера. Как написала 3 марта The Chosun Ilbo, размещенные в 2018 г. в Южной Корее с дипломатическим скандалом с КНР американские противоракетные комплексы THAAD, а также Patriot могут быть отправлены на Ближний Восток. Агентство Reuters при этом тоже приводит мнение анонимного источника, что главная проблема для США из-за разгорающегося конфликта с Ираном может заключаться в том, что трудности с быстрым пополнением запасов боеприпасов снизят их «среднесрочную сдерживающую способность» относительно Китая по Тайваню.
Позже Трамп написал 3 марта, что «запасы боеприпасов США никогда не были больше или лучше, чем сейчас». Следом Трамп написал, впрочем, что и «этого недостаточно», но «в отдаленных странах хранится много дополнительного высококачественного вооружения для нас».
4 февраля, после последнего телефонного разговора с Си, Трамп писал в соцсети Truth Social о том, что они обсуждали «много важных тем, включая торговлю, военные вопросы», а также конфликт между Россией и Украиной, Иран, закупку Китаем у США нефти и газа и дополнительных объемов агропродуктов, в обратном направлении – поставки авиадвигателей. Затрагивалась и тема Тайваня – и, согласно, The New York Times от 28 февраля, Белый дом отложил реализацию продажи самого крупного единовременного пакета оружейной помощи острову, о чем сообщалось в декабре 2025 г.
Относительно следующих переговоров КНР и США уже анонсировано, что в середине марта 2026 г. в Париже встретятся вице-премьер по экономике Хэ Лифэн и министр финансов Стивен Бессент.
Экономически пока КНР от войны в Иране почти ничего не потеряла, говорит заведующий сектором экономики и политики Китая Центра азиатско-тихоокеанских исследований ИМЭМО РАН Сергей Луконин. В частности, Пекин увеличил свои стратегические запасы нефти выше нормативов, до полугода, а замену не такой уж большой доли нефти из Ирана Китай сможет при необходимости найти у других поставщиков, в том числе и у России. При этом Пекином Иран всегда воспринимался как потенциальная точка нестабильности, и инвестиции прежде всего туда обеспечивали частные компании.
Но репутационно для Китая ситуация из-за кризиса на Ближнем Востоке очень тяжелая, соглашается эксперт, как, впрочем, частично и для России. В частности, стало очевидным, что все объединения, где КНР претендует на лидирующую роль (БРИКС, ШОС), неспособны сыграть роль в таком кризисе. Пекин готов продавать свою продукцию и покупать ресурсы, но защищать он никого не будет, говорит Луконин. «Китай пока в принципе не умеет реагировать на подобные кризисные явления», – говорит аналитик. А в случае если Иран падет, то там может появиться еще один рассадник терроризма, что после Сирии еще сильнее осложнит жизнь России и Китаю на континенте.
Выбранная тактика КНР связана и с тем, что в Пекине уверены, что они не достигли того уровня мощи, которая позволила бы им безоговорочно решать в свою пользу критические ситуации. Вероятно, Китай может надеяться на то, что в будущем будут некие договоренности с США, и не хотят портить атмосферу в отношениях с ними перед визитом Трампа. Но сам его возможный приезд в такой ситуации лишь еще больше ударит по репутации КНР, уверен Луконин.
